Шампанское слегка утихомирило её боль, и теперь Ольга могла спокойно сойти вниз и смотреть, как чествуют Алексея. Она настояла остаться в тени. «Это твой день», - говорила она ему. «Без тебя он мне не нужен», - отвечал он. «Ты нужен им», - говорила она, кивая на собравшихся. На все его уверения, что ему они не нужны, Ольга была непреклонна. Ответственность, даже ценой своего времени и желаний, была у неё в крови. Получив её клятвенные заверения, что она не исчезнет и разделит с ним все похвалы и восторги, он оставил её и вышел в центр публики под громкие рукоплескания.
Ольга стояла позади всех, слушая его ответную речь, радуясь его остроумию и фантазии. Она ловила его взгляды и улыбалась в ответ. Вспышки фотоаппаратов, интервью, автографы – она была рада его успеху.
Когда всё закончилось, и волна посетителей и фанатов схлынула, он поторопился к ней.
- Передай своему визажисту, а заодно и стилисту мою признательность, - сказал он, беря её за руку и увлекая из всё ещё полной залы. – Глядя на всех них, - он кивнул назад, на оставшуюся публику, - я сравнивал их с тобой. Какая бездна безвкусия и пошлости! Ты одна была отрадой для глаз. Назови мне их имена, я возьму их с собой, в Москву, чтобы они были при тебе.
- А без них я настолько плохо выгляжу? – Ольга на мгновение остановилась.
- Нет, - усмехнулся он. – Я бы хотел, чтобы ты на них заработала. Представь, что будет в Москве, если эти кудесники приведут в порядок их пошлые физиономии? Ты откроешь салон красоты и будешь зарабатывать столько, что тебе не надо будет думать о деньгах.
Он оглянулся на неё. Её лицо озадачило его.
- Ничего не будет, - сказала она. – Я сама всё сделала.
- Сама?
- Да. Я же художница. Только мои картины никто не покупает.
Алексей вспомнил. Ольга говорила в чате со смехом, что малюет всякую ерунду, которую оценят только после её трагической кончины, не иначе. Он тогда попросил фото нескольких её работ. Она их вывесила. Ему очень понравились несколько. И в привате он на полном серьёзе предложил их купить. Тем более, что она обронила за день до этого, что сидит без денег и ест один раз в день. В ответ на его предложение она тогда возмущённо ответила, что друзьям картины не продаёт, и предложила отправить их ему так. На это возмутился он. Тогда они чуть не поссорились. Она прекратила разговор тем, что твёрдо ему сказала: картины – его, а у неё будут только на сохранении. И она их никому никогда не продаст. Он протестовал тогда, напирая на то, что не собирается на ней наживаться. На что она резко ответила, что, если между ними ещё раз возникнет эта тема, она перестанет с ним разговаривать. И вообще исчезнет из чата. Он тогда чуть с ума не сошёл, удивляясь сам себе, что уже настолько привык к этой язвительной женщине, которая развлекала его своими точными и забавными наблюдениями и небанальным чувством юмора. Чего ж удивляться, что эта незаурядная женщина сама себя сделала.
- С каждым разом ты удивляешь меня всё больше. – Он обнял её лицо и поцеловал в губы. Она смущённо зарделась.
Алексей вывел её на улицу. Прохладный воздух остудил их головы и слегка протрезвил.
Они гуляли по ночной Праге, любуясь лениво текущей Влтавой, в которой отражались фонари набережной. Снова прошли по Карловому мосту, где у той же скульптуры Алексей потёр блестевший постамент. Затем Ольга окольными путями заманила его в «Крушовице» - полюбившуюся ей пивнушку недалеко от её гостиницы. По зажёгшимся глазам Алексея поняла, что ему она тоже пришлась по душе.
Когда миновала полночь, они вернулись в свою гостиницу. Как и раньше, он проводил её до двери и, как раньше, остановился на пороге. Он поцеловал кончики её пальцев, глядя в её лицо, и повернулся, чтобы уйти.
- Подожди, - остановила его она, положив руку на его плечо. – Ты не можешь со мной так. Это наш последний вечер. Не оставляй меня.
Ольга подошла и положила голову ему на грудь, пряча лицо. Алексей обнял её, прижавшись щекой к её макушке. Она шевельнулась и потянула его в номер.
- Ты уверена? – Он взял её лицо в ладони, заглядывая ей в глаза.
- Как ни в чём.
Он рассматривал её лицо, такое вдруг ставшее за эти дни родным. Вечером она пила всего ничего - бокал шампанского да бокал пива не могли затуманить ей разум. Значит, она действительно этого хочет. Это не просто пьяная похоть. Он невольно последовал за ней внутрь. Она захлопнула дверь и сбросила туфли. Странно, но брусчатка не повредила им. Её обнажённые розовые пяточки заставили его кровь бежать быстрее. Лёгким движением плеч Ольга скинула свой шарф. Алексей расстегнул пиджак. Она подошла к нему и нежно сняла его с плеч. Откинув пиджак в сторону, он приник к её губам. Его руки обнимали её плечи, обжигая страстью её и распаляя себя от прикосновения к её обнажённой плоти. Ольга гладила его спину и обнимала поясницу. Её руки спускались ниже, вызывая дрожь в его теле и жар в паху. Его руки торопливо нащупали молнию на её спине, а её пальцы – ремень на его брюках. Несколько минут, и она осталась в трусиках, а он – в распахнутой на груди рубашке. Выпутавшись из вещей и не отнимая от неё губ, он взял её на руки, подивившись мимолётом её небольшому весу, и понёс внутрь номера. Нежно опустив её на кровать, он скинул рубашку.
- Лежи и не двигайся, - прошептал он ей в ухо, от чего волоски на её голове рядом шевелились.
- Алек… Я должна сразу предупредить: у меня давно не было секса.
- Как давно? – Он слегка отстранился.
- С рождения младшей – пять лет.
- И как ты…
- А мне не было нужно… - Она улыбнулась, гладя его по щеке. – До недавнего времени.
- А муж?
- Я стараюсь не думать. Главное, чтобы он не трогал меня.
- Но… Как же тогда…