Отбросив лёгкое одеяло, он встал с кровати с намерением схватить её и закружить по комнате в своих объятиях. Она благоговейно смотрела на него. «Молодой бог», - прошептала она. Уловив его желание, она покорно подошла к нему и обняла его за талию, спрятав лицо у него на груди. Его волоски щекотали ей ноздри, а его неповторимый запах кружил голову. Он медленно наклонился и поцеловал её в губы. Затем, подняв на руки, прижал к себе, как драгоценную ношу, и сделал пируэт по комнате. Она весело смеялась, запрокинув голову. Она не стеснялась своей наготы, не бросалась прикрываться простынкой, как проступали наутро все знакомые ему женщины. Его всегда это раздражало: к чему утром это ханжеское лицемерие, если ночью он всё равно всё видел? А Ольга была свободна и непосредственна, независима и раскована. Она дарила ему себя целиком и без остатка, открывала ему всю широту своей души и красоту тела, не требуя ничего взамен. И он хотел в ответ подарить ей весь мир и всего себя.
Заметив, что он запыхался, Ольга легко соскользнула с его рук, но, не удержавшись, упала на кровать, задорно смеясь. Алексей сел с ней рядом. Он нежно обнимал, целуя её глаза, она приоткрывала губы, ловя его дыхание. Сердце её учащённо забилось, и она всё настойчивее его целовала. Уловив её настроение, он тут же стал ласкать языком её соски, от чего она выгнулась так, что он на мгновение испугался за её позвоночник. Она целовала его со страстью, разбуженной им в ней вчера. Она требовательно звала его в себя, и он не мог противиться. Всё, что он сумел, это не торопиться, чтобы она первая достигла пика. Когда её исходящий из самого нутра крик огласил стены номера, он позволил себе расслабиться. И в этот раз они закончили вместе: она - с криком, он - с рычанием.
Потом они лежали рядом, тяжело дыша. Она положила голову ему на грудь, слушая, как постепенно успокаивается его бешено бьющееся сердце.
Он поглаживал её плечо и вдыхал запах её волос. Она тихонько пробегала пальцами по его груди.
- Как на счёт того, чтобы весь день остаться здесь? – спросил он, целуя её в голову.
Она подняла на него погрустневшее лицо.
- Твой агент говорил, что ты ему нужен сегодня. А я должна улетать днём, - грустно сказала она, крепче прижавшись к нему.
- Юзефовичу я не нужен. В конце концов, он и сам справится. Я ему за это плачу, - сказал он, обняв её. – А самолёт у тебя когда?
- В два пятнадцать. То есть, в двенадцать я должна быть в аэропорту.
- А сейчас?.. – Он поискал глазами часы. На столе стояли электронные, подсвеченные красным, и показывали начало восьмого. – А сейчас семь. У нас полно времени.
- Тогда я согласна.
Она запрокинула голову, улыбнулась ему и, обняв, поцеловала в губы. Он перевернулся и лёг на неё…
Потом они плескались в ванной в его номере, разбрызгивая воду по полу. После по очереди вытирали друг друга, целуясь и смеясь.
Закутав Ольгу в махровый халат, он на руках отнёс её к кровати и нежно положил, присев рядом. Он разглядывал её лицо, убирая со лба мокрую прядь.
Нежно целуя то глаза, то лоб, то щёки, он обратил внимание на параллельные полоски под её левым глазом. От левого угла носа, где притаилась маленькая родинка (совсем как у него и в том же месте, мельком подумал он) к верхней губе шёл маленький еле заметный белёсый шрам. А сама верхняя губа была как будто надрезана.
- Что это? – спросил он, нежно касаясь кончиками пальцев её шрама и удивляясь, как раньше этого не замечал.
- Последствия аварии, - спокойно сказала она, беря его руку и целуя в ладонь с внутренней стороны. Она не сводила с него глаз. – Не там переходила улицу.
Она невесело усмехнулась, проведя пальцем по его шрамам.
- А это – ты не угодил публике или зашёл не в тот клуб? – спросила она, касаясь их губами.
- Почти. Грехи юности.
Ольга не стала ничего спрашивать, видя, как он помрачнел. Она обняла его, не заботясь о том, что полы халата бесстыдно распахнулись.
Они лежали рядом и болтали обо всём и ни о чём. Потом Алексей встал и заказал по телефону завтрак.
- Что ты будешь пить? – спросил он, поворачиваясь к ней, держа трубку около уха.