— Как ты узнал, что я буду искать ключ, и почему был уверен, что я его найду? — Кулаки сжимались сами собой.
— А я не был уверен, поэтому рассовал по дому девять копий, какую-то из них ты бы точно нашла.
Эмма горько усмехнулась. Вот почему брюки лежали сверху корзины, а не в ней. Чтобы привлечь внимание.
— Что если бы я не стала соваться в твой шкаф?
— Я давал такому варианту не более десяти процентов. Скажи индивиду, что в соседнем ящичке его ждет тайна, стоит только открыть, и… он откроет. Это не делает тебя плохим человеком, просто доказывает, что у тебя в норме ориентировочный рефлекс.
— Рефлекс, значит. — Фастер отвела отчужденный взгляд в сторону.
— Прости, что пришлось немного тебя разыграть, просто непредвзятая реакция очень важна для меня.
Перед глазами прокручивались воспоминания прошедшего дня. Как доктор суетился, сказав, что у него дела дома, и… что потом? Они приехали к нему домой, обедали, разговаривали, смотрели кино. Никаких дел он не делал, словно забыл о них. Или оттого, что… делать было нечего. Несколько раз сказал про шкаф, подчеркнул его значимость. Не стал входить ночью, чтобы не перебивать вектор внимания на себя.
Сложно ли спрятаться в собственном доме, и заставить гостя поверить в то, что хозяина нет? Что самое время осмотреть чужие тайники. С самого начала все было ради того, чтобы Эмма в одиночку заглянула в этот шкаф.
Он не дурак. В этом-то все и дело.
Тряпка
— Так… что думаешь? — Майрон прищурился. — Хочешь попробовать?
— Это просто жесть, доктор Даглас. — Фастер странно усмехнулась. — Вы были почти похожи на приличного человека.
— Это значит «да» или «нет»? — Мужчина поднял одну бровь.
— Это значит, мне нужно обдумать все вот это. — Взгляд сперва стал грустным, затем задумчивым. — Все нормально, меня не тошнит от твоих пристрастий. Это шокировало, но… не более того. Сильно шокировало. Ты был таким мягким, и теперь я понимаю, почему. С таким шкафом за спиной…
— Я был мягким потому что хотел. — Майрон сжал зубы. — И шкаф тут не при чем. Однако, я не мог вечно делать вид, что его нет. Попробуй. Все это… приятно. Очень приятно. Не понравится — откажешься. Просто я предполагаю… что тебе понравится. Как минимум физически. Я готов отдать голову на отсечение, что ничего лучше в жизни ты не испытывала.
— Мне нужно подумать. — Девушка низко опустила глаза. — Ты мне нравишься. С тобой хорошо, и не важно, есть у тебя шкаф, или нет. Но я все равно не могу сказать сходу. Никто бы не смог.
— Понимаю. — Врач нейтрально улыбнулся. — Ты позавтракала?
Она отрицательно покачала головой.
— Ладно. — Фастер вздохнула, и подняла смеющийся взгляд к потолку. — По крайней мере, ты не потрошитель под прикрытием. Или есть еще другой шкаф?
— Не потрошитель. — Врач картонно улыбнулся. — Нет. — Глаза постепенно становился безучастными. — А если бы был. Что бы ты сказала?
— Чего? — Меж бровей проступала морщинка.
— Это шутка, если что. — Даглас нервно усмехнулся. — Ну а если я, скажем, работал бы в морге, к примеру? Это тебя бы отпугнуло?
— С чего бы? — Эмма нахмурилась еще сильнее. — Нет, ни сколько. Потрошитель убивает людей, а сотрудник морга делает свою работу. Не шути так, это огромная разница. И кстати. — Она смущенно склонила голову. — Ты сказал, тебе понравилась моя реакция. Почему? Я же… была в ужасе. Тебе разве не обидно?
— Я увидел шок, но не увидел отвращения. Этого более, чем достаточно. — Нервная улыбка становилась ехидной. — Это возбуждает, в какой-то мере.
— Ладно, ясно. — Фастер неловко кивнула. — А что за вопрос? Ты… подрабатываешь в морге, или что?
— Вроде того. — Улыбка вновь становилась картонной. — Иногда бывает.
— Вот почему у тебя в комнате учебники по анатомии разных мастей. — Послышался облегченный вздох. — Все нормально, правда. Пока ты не потрошитель — все хорошо.
— Потрошители тоже бывают разными. — Блеснули стекла очков. — Я просто так это сказал. Позавтракаем?
В квартире все еще витал запах теплых стейков.
Уборщики с кислыми лицами ходили вдоль тротуаров. Собирали в черные мешки сломанные ветви, кусочки черепицы, осколки битого стекла. Несколько поваленных деревьев преградили путь автомобилям, и на всю улицу раздавался вопль бензопил. Пахло сырыми опилками. Город необходимо привести в порядок после такого шторма. По-прежнему чуть-чуть плакало белое небо.