— Понятно. — Гостья продолжила что-то нарезать, но все еще недоверчиво косилась на хозяина. — А у нее мог кто-нибудь появиться. Ты не думал об этом?
— С какой целью ты говоришь мне это? — Штайнер сжал кулак.
— Просто мысли вслух, извини. — Она понуро опустила голову.
— Мы съездим на море. — Тихо заговорил Нейт. — Отдохнем, сблизимся. Куплю ей ракушку. — Он неловко улыбнулся. — Все наладится.
Мужчина очень хотел верить в это.
Эмма обреченно вздохнула и села на цокольный карниз под окном. Все еще хочет увести на море, хочет… вернуть то, что безвозвратно растрескалось, стерлось в пыль. Она больше не мечтала о пляже с белым песком, все. Больше не мечтала куда-то съездить, остаться вдвоем. Но ком в горле все равно увеличивался, давил. Нейт, возможно, был тяжело болен. И у него не было никакой семьи. Почему-то из-за этого Фастер стыдливо опускала взгляд и ежилась. Все же… он сказал прямо, когда предал. Хотя бы… хотя бы так. Было бы намного больнее, если бы скрывал любовницу. Выяснилось, что скрывать такое вообще не в его духе, правда, были основания в этом сомневаться.
За то в его духе скрывать свою слабость. Что делает человека более слабым, чем болезнь? Казалось, ничего. Эмма грустно усмехнулась, прикрыв глаза. Как он мог рассуждать? Мол, инвалид не сможет на него положиться, если узнает, что он больной? Но болеют все. В той или иной мере. И если не простудой, то… чем-то еще.
Она потерла холодной рукой висок. Гостья вновь заговорила про кошек, и продолжила рекламировать Штайнеру «маленькие теплые комочки», на что тот с печальной улыбкой качал головой.
Сидеть под окнами придется еще долго.
Смеркалось.
Нейт безучастно смотрел на… некачественный салат и пересушенные стейки. Ему казалось, что он некачественный, и что Элис пересушило мясо. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам, но сегодня Штайнер не мог. Лед из узелка растаял, и холодная вода мерно капала на льняную скатерть. Все еще кружилась голова, тошнило, хотелось прилечь, но он сидел. Грустно таращился то в окно, то на часы. Что если она… не придет сегодня? Что если он получит еще одну насмешливую СМС с фото, где его любимая сидит в чужом доме, за чужим столом?
Зубы сжимались сами собой. Вполне закономерный итог, так ведь? Сам же отказался. Сам порвал, променял на другую. Что теперь?
У входа послышалась возня, и Нейт тут же напрягся, обернулся и привстал. Девушка кряхтела, раздавался звук расстегивающейся молнии. Тело попеременно охватывала больная радость, волнение, и тут же стыд за эту радость перед самим собой. Радостно, что Эмма не уехала к любовнику, докатился.
— Добрый вечер. — Он медленно вышел в темный коридор, и тут же оперся корпусом на стену, скрестив руки на груди. Вроде бы, обычный жест, но так мужчина не пошатывался, стоя на одном месте. Не было заметно, что он не может нормально стоять. Только сидеть, или идти, как пьяный алкаш с расстройством вестибулярного аппарата.
— Привет. — Девушка тяжело вздохнула, и во тьме Нейт не мог различить её лица.
— Будешь ужинать? — Как можно более непринужденно спросил Штайнер, хотя стиснул зубы. Именно сегодня хотелось, чтобы она отказалась. Вдруг по качеству еды поймет, что что-то не так?
— Да, спасибо. — Фастер несколько раз кивнула.
Нейт нервно улыбнулся. Это хорошо, но сегодня это плохо. Какая ирония.
— Я очень рад тебя видеть. — Молодой человек неловко поднял брови, провожая девушку за обеденный стол, на котором стоял огромный букет из темно-красных роз. — А это… это тебе. В общем… извини за тот раз. Тебе нравится? — Он с надеждой всматривался в лицо Фастер, хотя видел сейчас только силуэт.
— К-красиво. — Девушка запиналась. Голос звучал отстраненно и как-то грустно. — Спасибо. Очень… очень красиво.
Казалось, Нейт слегка растерялся. Непонимающе склонил голову, но тут же кивнул. Должно быть, ей просто неловко. Неловко, оттого тот целую вечность не покупал ей никаких цветов, а тут, вдруг…
Он чуть вздрагивающими руками накладывал еду в тарелку, ругая про себя кривые куски и совсем не сочное мясо. Разложил приборы, и тут же рухнул на стул, потерев вспотевший лоб. Эмма встрянула от воды ладони, села, и принялась есть. Вроде бы, не замечала разницы. Просто ела и кивала, а после тихо поблагодарила, и отнесла тарелку в посудомоечную машину.
Штайнер облегченно выдохнул. Вопросов или замечаний не было. Он вышел следом за девушкой, и тут же замер перед лестницей, раздраженно прищурив глаза.