— Ну, в общем, вы поняли мой посыл. — Серьезно сказал мужчина, сидящий за широким светлым столом в кабинете клиники. — Локализующаяся в вертебро-базилярной системе аневризма, мешотчатая, шестнадцать миллиметров. Отчего у вас такое лицо? Я не знаю, как сгладить эту новость. Это опасно, это нужно лечить.
— Какие у меня варианты? — Кривая ухмылка сползала с лица. Нейт потупил глаза, затем перевел взгляд на окно. — Что будет, если я не буду оперироваться срочно? — Казалось, он до сих пор не мог переварить то, что услышал. Не мог принять и нанизать это на себя.
— Я не знаю. — Доктор развел руками. — Может, будете жить, и ничего не произойдет. А, может, ударитесь головой и умрете. Или утром за чашкой кофе умрете. А, может, не умрете. Может, останетесь инвалидом. Вы все успели, мистер Штайнер? Прожили долгую, счастливую жизнь, чтобы так рисковать?
Нейт стеклянными глазами уставился на стол.
Он не прожил счастливую жизнь. Он ничего не успел. Семья? Ну, у него есть Эмма. Единственный близкий человек, но та ли эта семья? Любимой женщины в том самом смысле у Штайнера никогда не было, лишь человек, о котором он забоится и с кем дружит. Да, с Эммой интересно. Весело, а еще с ней можно расслабиться, но это, скорее, дружба, нежели настоящие отношения. Получается, он может умереть, даже не попробовав… любовь? Романтическую. Эротическую. Смешно, но это так. Всю жизнь о ком-то заботился, но не позаботился о себе. Все время избегал этих мыслей, заталкивал в подсознание, откладывал на потом. А что если «потом» не будет? Нейтан не молодел. И не будет молодеть.
— Так какие у меня варианты? — С нажимом повторил Штайнер. — Отвечайте на мои вопросы.
— Ну. — Доктор надел очки. — В вашем случае будет уместно предложить метод эндоваскулярной окклюзии. Через бедренную артерию будет введен катетер, который доставит к сосудам баллон и гидрогелевые спирали, они отключат аневризму от основного кровотока. Или… платиновые спирали, зависит от вашего кошелька. И никакого больше риска кровоизлияния, аневризма будет тромбирована.
— Каков шанс, что я не переживу эту операцию? — Стальным голосом спросил Нейт.
— У нас в клинике первоклассные специалисты. — Заискивающе-уклончиво ответил врач. — Риски минимальны.
— Это не ответ. — Штайнер мрачно усмехнулся. — Сколько времени займет операция, реабилитация?
— Без учета дополнительных анализов… день подготовки. Если все пройдет успешно, через два-три дня вы уже будете дома.
— Понятно. — Мрачная усмешка становилась безучастной. — Мне принципиально важно, чтобы по времени это было быстро.
— В течении суток вы будете наблюдаться в стационаре. Далее… исходя из вашего состояния.
— А что по цене? — Нейтан прищурился.
— В зависимости от плана вашей страховки. — Улыбка вновь становилась заискивающей. — С полным прайсом вы можете ознакомиться у секретаря.
— Ясно. Спасибо. — Штайнер вновь криво усмехнулся. — Я подумаю надо всем этим, и вернусь.
— Будьте благоразумны. — Врач кивнул. — До свидания.
Нейт медленно вышел за дверь, отрешенно глядя в пол. Все это время он мог в любой момент умереть, просто не знал об этом. Поскользнулся зимой, ударился и умер. Бесславная, печальная смерть человека, который даже не знал, что он болен. Просто он до этого… никогда не падал. Но все ведь бывает впервые, так?
Пульс стучал в висках, словно понимание начало приходить только сейчас. Ему нужна операция на мозге, и чем скорее, тем лучше. В ходе этой операции он может умереть, только других вариантов не было.
— Ну что там? — Элис неловко подняла глаза, опираясь на дверь рядом с кабинетом.
— Должен признать. — С горькой иронией начал Штайнер, — что… твои слова не пустой звук.
— Что, ты тоже?! — Она раскрыла глаза. Казалось, девушка сама не ожидала такого расклада. — И сколько их у тебя?!!
— Одна. Без намеков на прочие. — Безучастно ответил Нейт. — Только это не делает ситуацию лучше. Наверно… я тебе должен. Было бы совсем смешно, умри я от удара о дверной косяк где-нибудь на работе.
— Вряд ли ты мог бы заподозрить у себя аневризму, если бы я не появилась. — Элис тут же подхватила его слова и гордо отвела голову в сторону. — Если бы не я, ты бы, скорее всего, умер. Глупо, и из-за какой-нибудь мелочи. — Взгляд становился печальным. — Так что? Поможешь мне и моему сыну?
— Если б у меня было на что помогать. — Штайнер прикрыл глаза. — Я не располагаю средствами оперировать аневризму.