А она ничего не сможет ему сделать.
— Да, дурак, а по мне не видно? — Штайнер с усмешкой вскинул брови. — Просто клинический. Сперва я уничтожил свою личную жизнь, потом лез, хотя мне ясно дали понять, что я больше не сдался. Теперь, вот, любуюсь на свои рога. Думаю, смогу с ними в дверь пройти, или больше нет? — Раздался ядовитый, тяжелый смех. — Но ничего. Ради любимого человека можно пойти на жертвы, какое-то время потерплю рога. А твой друг какое-то время полетает со второго этажа.
Фастер чувствовала, как от волнения вздрагивали пальцы, а в горле снова распухал ком. Нейт был в бешенстве, решил, что гость, которого она в самом деле решила попытаться спрятать — её доктор. Кто это еще мог быть? У девушки не было друзей кроме него. Пытаться его остановить, переубедить, или соврать — все равно что пытаться заставить договориться быка с красной тряпкой.
Нельзя подставлять Элис. Она помогла, она тут не при чем. Просто нельзя, и все. А Штайнер, если увидит её, может спустить всех собак, потому что гостья его «сдала».
Эмма сжала кулаки. «Думай, тряпка, думай, сколько можно трястись?!»
— Нейт! — Крикнула девушка и стала подниматься следом. — Ты в своем уме?! Ты…
— Что, не хочешь, чтобы твоего доктора отправили в полет, да? — Мужчина прищурился. — Тогда поцелуй меня. Поцелуй, и попроси, чтоб я этого не делал. Затем скажи ему, чтобы убрался отсюда. — Взгляд становился жутким. — Видишь? Я даже даю тебе альтернативу, милая. Поцелуй меня, и я растаю, вздохну, и спущу тебе с рук такое унижение. Потому что я дурак. — Голос стихал. — Не дурак просто развернулся и ушел бы. А я — дурак. Пользуйся. Я привык.
— Что? — Слегка вздрагивал подбородок. Мокли глаза.
— Что? — Вздох. — Откуда такой удивленный вид? Посмотри на нашу с тобой жизнь со стороны. Кто я по-твоему? Умный человек, который знает себе цену, живет в отношениях с равным партнером? — Смех. — Нет, я — кухарка, прачка, дворецкий, кошелек. И меня все устраивает. — Он сжал в ладони поручень. — Мне не надо другой жизни. Мне все нравится. Если ты будешь меня обнимать, целовать, говорить, что любишь. Спать со мной. Я — дурак, и меня все устраивает. Но твой любовник будет летать отсюда до тех пор, пока я не куплю ружьё. И не обнесу дом забором с колючей проволокой.
— Ты шутишь что ли, Нейт? — Голос дрожал. — Ты в своем уме?
— Я же сказал, что нет. — Снова смех. Мужчина продолжил подниматься наверх. — Так что? Может, все же, решишься меня поцеловать? Если нет, это все равно будет лестно. В таком случае треснутые ребра твоего доктора для тебя значат меньше, чем поцелуй со мной.
— Я не буду тебя целовать. — Эмма вытаращила глаза и сжала кулаки. — Ни за что.
— Как хочешь. — Глухо ответил Штайнер, поднявшись наверх. Он быстро подошел к первой попавшейся двери и рванул её на себя. Пусто.
Фастер попятилась к кладовке в конце коридора, и заслонила её спиной, уставившись на сумасбродного хозяина.
— Нейт, тебе нервы лечить нужно. Ты невменяемый. — Зубы сжимались сами собой.
— Да что ты говоришь. Мало того, что дурак, так еще и невменяемый, ну ладно. Когда-то ты меня таким любила. — Два лиловых глаза жутко таращились в пол. — Поэтому у нас не все потеряно. Похоже, тебе нравятся невменяемые дураки. Тогда у меня есть шанс. — Он резко развернулся и двинулся на девушку. Резким движением отставил её в сторону, отпер кладовку, заглядывая внутрь.
— Любила. — Прошипела Фастер. — Только ты не ценил это. — Она резко толкнула Штайнера внутрь, и тут же захлопнула дверь, заперев её.
Через щель послышался разъяренный рык.
— Эмма, милая, вот ты как? — Раздался скрежет. — Думаешь выиграть ему пару минут? — В тот же момент девушка отскочила от двери, потому что на неё рухнул тяжелый, глухой удар. — Это мой дом, родная. Здесь каждая дверная петель моя, так что... — Вновь удар. Скрип.
— Нейт, ты обезумел!! — Закричала Фастер, судорожно набирая СМС сидящей в швейной гостье. — Я тут, я не иду прятать никакого любовника, потому что тут нет любовника!!! У тебя съехала крыша! Я тебя боюсь, и не стану говорить, пока ты не возьмешь себя в руки!!
— Незачем бояться. Я тебя люблю, и никогда не причиню тебе вреда. — Раздался притворно-мягкий голос, вновь удар, и петли заскрипели. Судя по всему, «пленник» со всего размаха бил по ним ногами.
Ванэйк высунулась в коридор, с нескрываемым ужасом уставившись на кладовку, но тут же на цыпочках засеменила вниз по лестнице, прямо ко входу.