— Отличная мечта. — Мужчина оживился. — И как хорош тот факт, что несмотря на пассивный образ жизни, вы все равно пытаетесь двигаться к цели. Это чудесно. Гораздо хуже, когда человек ничего не хочет, и ни к чему не идет. Мисс Фастер, я помогу вам встать на каблуки. — Он улыбнулся, и прикрыл глаза. — Вы сможете, говорю вам, как врач.
— У меня ничего не получалось. — Она вновь сжала подол сарафана. — Совсем, хотя я старалась. Ничего не выходило.
— Потому что не было рядом человека, который сказал бы вам, что именно вы делаете не так, и почему не получается. За то был тот, который одергивал вас, чтобы вы, вдруг, не поранились из-за своих «наивных» желаний. Как-то так же было, да? — Доктор Даглас чуть прищурился, хотя все еще казался невозмутимо-веселым.
— Меня пугает ваша проницательность. — Эмма напряглась.
— Это видно по вашему лицу. Не беспокойтесь… просто обычно рядом с юными людьми, которые страдают от недугов такого плана всегда есть некий «взрослый», который будет пресекать «опасную» инициативу. Чаще это мамы с гиперопекой, папы, или бабушки. Но в вашем случае… друг, и такое бывает. — Майрон пожал плечами.
— Он за меня беспокоился. — Она вздохнула. — Переживал. И ноги болели потом…
— Я все это понимаю, правда. И никак не отрицаю того факта, что ваш друг делал это только из благих побуждений, но факт остается фактом. Вы с трудом себя обслуживаете, и даже не можете позволить себе каблуки, которые так хотели. Еще раз скажу, мы с вами исправим этот факт. Поверьте мне. — Он достал из верхней папки на стопке какой-то бланк, и протяну его пациентке. — Каждый день, в девять утра. Что скажите? Сможете ходить? Справитесь?
— Смогу. — Фастер пробежала глазами по бланку. — Спасибо. А… а до скольки? Тут нигде не сказано.
— Ну вообще зал работает до восьми вечера. А так. — Выражение лица врача изменилось. Через стол он наклонился к девушке. Сверкнули стекла очков, застыла привычная улыбка. Однако, его глаза не смеялись. И взгляд становился каким-то тяжелым, странным. Пристальным. — Насколько хватит вашей силы воли, Эмма. Четкого времени нет. Вы можете проводить со мной столько времени, сколько захотите. Почему бы и нет.
— Понятно. — Она внимательно посмотрела мужчине в лицо. — Её намного хватит, доктор Даглас. Дома мне делать нечего. — Руки сжимались сами собой.
— Ну вот и славно. — Врач вновь стал дружелюбным и милым, в тот же момент. — Запишу вас завтра… на полдень, чтобы успели сдать анализы. Можете приходить раньше, или позже, время просто ради маркера. Думаю, мы… подружимся с вами. — Глаза вновь странно блеснули, но тут же скрылись за бликами стекол очков. — Обязательно подружимся.
Он скидывал халат, и вешал его на небольшой крючок у входа. Разминал усталые плечи и как-то странно, тяжело улыбался. Иногда эта улыбка сходила с лица, и уступала место сухому, жуткому, слегка высокомерному выражению лица. У него было скользящее мнение о других. Этого мнения, в каком-то роде… не было вовсе.
Без стука скрипнула дверь, и тут же открылась. Во мрачный кабинет физиотерапевта вошел врач с тяжелым, напряженным взглядом. Он был ниже своего коллеги примерно на пол головы, и, казалось, из-за этого избегал смотреть тому в лицо.
— Доктор Даглас, куклы. Сегодня подвезли новых кукол. Вы остаетесь?
— Серьезно?! Так быстро? — Майрон оживился. Схватил с крючка халат, и тут же начал натягивать его на себя, назад. — Это же превосходно. Я почти настроился на то, что у меня будет бесполезный вечер. Спасибо за такие новости. — Он как-то странно, жутко улыбнулся, и во тьме блеснули стекла очков.
— Только уберите за собой. — Коллега недовольно скрипнул зубами.
— Ладно. — Улыбка не сходила с лица, пока мужчина натягивал на руки толстые латексные перчатки. — Я постараюсь не мусорить. Спасибо.
— Тогда… приятной вам ночи. — Врач слегка сконфузился, и даже чуть скривился. Он бы явно не счел ночь за таким времяпровождением приятной, но все равно это сказал. С жутким физиотерапевтом, почему-то, очень хотелось навести мосты. Может даже… построить приятельские отношения.
— Да-да, и вам. До завтра.
Лезвия сломленных чувств