Поймаю.
Ноги дрожали от усталости, однако Фастер упорно шла домой. Не вызывала такси, и даже старалась лишний раз не присаживаться. Нельзя поощрять проблему, нужно над ней работать. Почему-то слова о том, что она могла бы быть сильнее, коробили. Коробили, и заставляли с яростью сжимать зубы, даже тогда колени тряслись. Кактусы… ветром не сносит, они плотно стоят на земле.
В окнах дома уже горел свет, хотя тьма еще не опустилась на город. Глухие удары в груди тут же участились, и пульс начал ощущаться в висках. Мужской силуэт ходил по кухне из стороны в сторону, и активно жестикулировал. Иногда рядом с ним появлялся женский, но тут же растворялся за шторой.
Влажной рукой Эмма дотронулась до входной двери, и вошла внутрь. В темный коридор, и голоса сразу стихли. Штайнер тут же вышел из кухни, и сузил глаза.
— Долгая, однако, физиотерапия. Добрый вечер. — Молодой человек скрестил руки на груди и склонил голову в сторону. — Будешь есть? Или сегодня опять «я не голодна»?
— Нейт. — Она подняла глаза на его силуэт, и судорожно выдохнула. В груди что-то защемило. Стоит здесь, перед ней. Прищуривается… наверняка, хотя Фастер даже не видела его лица. Высокий, статный. И пах так же приятно, как и всегда. И наверняка теплый. Горячий.
Брат.
— Что? — В голосе слышалось раздражение. — Ты будешь есть или нет?
— Нет. Я купила в городе кофе и салат. Ничего не буду больше, спасибо. — Девушка судорожно выдохнула и, расстегнув туфли, шагнула в дом.
— Начинается. — Ей казалось, он закатил глаза. Раздражение в тоне усиливалось. — Салат за весь день, ну да. И опять эти туфли. Туфли, ты еле ползешь. Для кого это? Ну для кого, скажи?! Кто на тебя смотрит в этих туфлях?!! — Он резко подался вперед, схватил их за тонкие кожаные ремешки, и поднял. — Какой смысл ходить на физио, когда у тебя заботы о себе как у овоща?! Возьми мои деньги, купи себе гребаные кеды!! Тогда, может, от физкультуры будет хоть какой-то прок!! Давно нужно было их выкинуть, чтобы ты не страдала дурью, которую я потом расхлебывал.
— Верни. — Тихо прошептала девушка, и с яростью вытаращилась на Штайнера. — Верни сейчас же. Это не твое.
— Тебе купил их я. За каким-то хреном. — Он отвел руку с парой туфель в сторону, так, что девушка при всем желании не смогла бы до них дотянуться.
— Ты ничего не расхлебываешь. Верни. — Продолжала шипеть она, и кулаки сжимались.
— А кто тебя потом на себе таскает, потому что выйти куда-то больно?! Кто тебе еду, как дворецкий, поедает в постель, не расскажешь?! Кто тебе ноги лечит после вот этого вот?!!! — Он сжал в руках туфель, и потряс им в воздухе. — Ты себя не обслуживаешь. Раз так, то будь добра не добавлять мне проблем своими детскими выходками. Прими, наконец, реальность, что ты ничерта не можешь ходить на каблуках, и лежишь потом, стонешь. Плачешься. — Голос становился ироничным.
В коридоре послышался звук тяжелой, хлесткой пощечины. Она тяжело дышала. С ужасом, болью, гневом, обидой смотрела на высокий мужской силуэт, и глаза в темноте блестели от слез. Штайнер вытаращился, затем со злобой сжал зубы. Первая пощечина за двадцать восемь лет. И от кого?
— Ты мерзкий. — Тихо сказала Эмма. — Мерзкий. Верни сейчас, или я ухожу. Не знаю, куда. Не знаю, зачем, лишь бы не с тобой, и я лучше сдохну, чем вернусь. — В зрачках не было ни капли сомнений, Нейтан прищурился, и лязгнул челюстями. Он медленно опустил руку, девушка вырвала туфли из его ладоней, и прижала к себе, словно то было самым дорогим, что у нее оставалось. — Мне ничего от тебя не нужно. Не приноси мне еду. Не опекай меня. Не предлагай мне помощь. Твоя забота уже в печенках сидит. — Голос срывался. — Если тебе так надо кого-нибудь опекать — иди, позаботься о Белите.
— Белита сама о себе может позаботиться. — Иронично ответил Штайнер. Казалось, его лицо во тьме расползалось в незнакомый, злобный оскал, а руки сжимались, словно он едва держал себя в руках. Едва, и всеми силами давил желание схватить за шиворот свою «младшую сестру». — И ничего-то тебе не нужно, и я внезапно стал мерзким. — Нейт прищурился. — Заскоки как у гребанного подростка. Разошлись и разошлись, нет, все равно начинаются сцены. Не нужно ей ничего, да уж, конечно. — Мужчина закатил глаза, и тут же их сузил. — Тебе нужно было, чтобы я тебя трахнул. Всегда. Плевать при этом, какое у меня настроение. Плевать даже на то, что я никогда не лез к тебе сам. Или ты этого хотела? — Он медленно стал подходить ближе. — Конечно ты хотела. Ты слюни на меня пускала.