Картонно. Но не так, как доктор Даглас.
— И-извините. — Девушка нервно сглотнула. — Я не знаю, просто…
— Все в порядке. — Мужчина весело улыбнулся и развел руками. — Это ни к чему тебя не обязывает, и я ничего не жду, правда. Просто позволь мне… помочь тебе. Просто помочь, хорошо? А дальше ты сама. И ты не обязана будешь благодарить меня потом ответной симпатией. Сейчас желание что-то дать тебе — мой внутренний порыв. И я ничего за него не жду. Просто прими его и не убегай, ладно? В конце концов, каблуки… хотят, чтоб вы их покорили. — Он склонил голову, и вновь за бликами стали видны его мутные, болотные глаза, как у манекена. Даглас едва заметно подмигнул.
— Ладно. — Тяжело дыша, Эмма уставилась ему в лицо.
— Одевайтесь. Мне нужно отойти на пару минут, но я вас запру. Будет не очень приятно, если кто-нибудь войдет в неподходящий момент. — Молодой человек поправил очки. — Хорошо?
— Д-да. — Все еще с трудом осознавая, что сейчас произошло, Фастер кивнула. Врач махнул ей рукой, снял перчатки, и стремительно вышел. Из замочной скважины послышался тихий щелчок.
Оказавшись в темном, как нора, коридоре, Даглас едко прищурился. Улыбка сползала с лица, словно краска со старого, облысевшего забора. Взгляд становился сосредоточенным и насмешливым. Он резко выдохнул, и пошел вперед, нервно пощелкивая ручкой в глубоком кармане.
Она верила всему, что он говорил, и его это забавляло. Милая, наивная Эмма. Такая наивная, что врач ощущал тяжелое, больное возбуждение. Завтра он скажет, что для диагностики мышц ей нужно ввести в анал зонд, а она, должно быть, шарахнется, но нехотя кивнет. Ляжет на кушетку, и раздвинет ноги.
Куколка. С бледными, тонкими ручонками, неловкими движениями, и подозрительным взглядом. С длинными ресницами и обворожительными, красными, болезненными губами. Что ни на есть… куколка. Может ли быть что-то более идеальным? Даглас безумно улыбался. Ему казалось, что нет. Столько лет ожиданий… ради того, чтобы она, однажды, просто пришла к нему на процедуры. Подлечить больные руки и ноги, чуть-чуть улучшить свое положение и состояние.
Куколка с разбитым сердцем.
«Ты мне очень нравишься, Эмма» — с улыбкой повторял он. Сказал то, что нужно было сказать. Она хотела услышать, что врач не будет ждать ответной симпатии, и он сказал это. А она? Поверила? Ему хотелось смеяться с этого, но вместо смеха Даглас с нежностью смотрел куда-то вглубь коридора. Разве не прелестно, что поверила? Хотя и наивно, все равно прелестно.
Просто идеальная пациентка. Настолько, насколько это вообще возможно.
«Тоска по бывшему тебя быстро отпустит» — продолжал бубнить врач. «Потому что зонд — это не только страшно, но и приятно. Вряд ли ты будешь в этот момент думать о ком-то, кроме меня»
Он резко остановился, и дернул на себя темную, высокую дверь, затем стремительно вошел в тусклое помещение, отделанное белой кафельной плиткой. Уборная. Пусто. Мужчина бесцеремонно двинулся к одной из кабинок, а когда оказался внутри, стал нервно расстегивать ремень на поясе. Послышался щелчок, затем тихий звук разъезжающейся ширинки. Даглас тяжело выдохнул, когда вынул из штанов плотный, эрегированный член. Давно такого не чувствовал. Казалось… целую вечность.
Ладонь плотно сдавила горячий ствол. Пальцами мужчина чуть-чуть начал двигать на нем кожу, безумно скалясь в полумраке над белым унитазом. Где-то позади капала вода, тек кран.
Приятно. Хотелось сдавить сильнее. А еще хотелось сдавить руками грудь своей наивной пациентки, и зажать меж пальцами плотный сосок. Хотелось раздвинуть в стороны половые губы, и сказать: «ты же хочешь расслабиться, правда?».
Рука рефлекторно скользила по твердому члену. Возле уретры собралась капля прозрачной жидкости, которая чуть-чуть стекала вниз. Молодой человек склонил голову, жарким становилось все тело. Хотелось разрядки. Перед пустыми, болотными глазами мелькали кадры, как она могла бы… неловко раздвинуть перед ним ноги, развести ягодицы в стороны. Лечь, и спросить: «я правильно делаю? Так нужно, да?»
Он стиснул зубы, тяжело выдохнул, и раскрыл глаза. Из члена брызнула белая, вязкая жидкость, которая стала волнами вытекать наружу, капать на воду в унитаз. Тело охватывало низменное, больное удовольствие, все вокруг плыло.