Шанс справится.
— Ну что, хотите примерить? — Даглас улыбнулся, встал из-за стола, и подошел к пациентке. — Давайте я вам помогу.
Он присел перед девушкой, начиная расстегивать ремешки на старых туфлях. Осторожно откладывал их в сторону, затем брал новые, и мягко, умело надевал. Чуть-чуть затягивал едва заметную шнуровку, и тяжело поглаживал бледные икры. Лаковая поверхность бликовала под лучами яркого белого света.
— Я не хочу упасть. — Глубоко дыша, прошептала Фастер. Краснели уши. — Ты… меня подержишь?
— С удовольствием. — Ответил молодой человек, и чуть блеснули стекла очков. Он медленно поднялся, затем взял пациентку за руки теплыми ладонями. — Ты готова?
Она зачарованно кивнула, медленно, аккуратно вставая. Высоко. Страшно. В глазах двоилось, колени дрожали, а ноги напрягались, словно спицы. Эмма нервно облизывала губы, с надеждой поглядывая на врача.
— Ну вот. Отлично получается, осталось к ним привыкнуть, и сделать шаг. — Улыбка.
Фастер, не помня себя, сделала этот шаг. Тут же уткнулась носом в халат доктора, и прикрыла глаза. Медикаменты, спирт перемешивались с каким-то приятным, едва уловимым запахом. Его собственным запахом. Хотелось услышать сердцебиение мужчины, но тело сковывал стыд. Не хватало смелости положить голову ему на грудь, хотя внезапно захотелось. Краснели уши, что-то тянуло живот. Еще хотелось, чтобы обнял. И сказал еще раз, что она ему нравится.
Однако, он не говорил. Лишь недоуменно поднял брови, неловко улыбнулся и тихо спросил:
— Ты в порядке? Хочешь еще попробовать?
Она кивнула. Врач не лез. Казалось, даже не пытался заглянуть в глаза, сосредоточенно смотрел на ее ноги, все еще улыбался.
— Доктор Даглас. — Вдруг сказала Фастер, зажмурившись, пряча за волосами красное лицо. — Не хотите мне еще что-нибудь сказать?
— А? — Он поднял брови, затем медленно их опустил. Взгляд становился пристальным, насмешливым, и тяжелым. — Смотря, что вы хотите услышать. Что вы хотите услышать?
— Мало ли. — Она неловко отвела глаза. От стыда темнело в глазах.
— Просто услышать будет разве достаточно? — Улыбка становилась все менее адекватной, зрачки, окутанные темно-зеленой радужной оболочкой, сверлили багровое лицо девушки.
Эмма чувствовала, как колени подкашивались совсем не из-за туфель.
Мужчина убрал прядь её волос, взял за щеки и нагнулся. Коснулся теплыми губами её губ, затем стал медленно углублять поцелуй. Глаза скрылись под бледными веками, плотно сомкнулись темные ресницы.
Она ощущала, как по телу ползла дрожь, столь сильная, что на коже выступали мурашки. Тянущее чувство внизу живота усиливалось, внутренние органы, казалось, сбивались в ком. Дыхания не хватало. К мужчине хотелось прижаться, а чужой язык все сильнее протискивался девушке в рот. Горячий. Его пальцы все сильнее впивались ей в щеки, и от этих прикосновений кружилась голова.
Запах медикаментов.
Хлопок трусов прилипал к влажным половым губам. Почему-то сейчас Фастер не вспоминала, что когда-то её целовал и трогал Нейт. Он словно остался где-то на задворках сознания, и навязчивый, больничный запах совсем его совсем вытеснил из последних воспоминаний.
Хотелось сказать «мой доктор». Милый, странный. Пугающий, но сейчас это больше не волновало.
Потому что просто… он не такой, как все.
Молодой человек быстро шел по темному коридору от зала, и развивались полы халата. Впереди уже показались окна, и свет от них мерцал на линзах очков. Даглас привычно щелкал ручкой в кармане, однако, когда увидел впереди девушку, сразу прекратил, затем едва заметно закатил глаза.
Приблизившись к ней, доктор тут же «надел» на лицо маску слащавого дружелюбия, улыбнулся, и тихо сказал:
— Простите, но консультация для беременных в другой стороне. Заблудились?
— Похоже на то. — Незнакомка сдвинула брови. Майрон прищурился, внимательно изучая её взглядом. Аккуратное каре из темных волос, светлые, золотистые глаза. Где он мог её видеть?
В тот же момент врач дернулся, словно тело пробило током. Каре из темных волос, золотистые глаза. Нарочито умное выражение лица. Разве не она была тогда в пекарне, вместе с длинноволосым ублюдком мистером Штайнером?
— Вы не подскажите, куда мне идти? — Она подняла одну бровь.