— Я? — Штайнер слегка сконфузился, однако, видя круглые блестящие зрачки, которые с предвкушением на него таращились, улыбнулся и кивнул. — Поиграю. Как ты хочешь?
— В принца и принцессу. — Хватка усиливалась.
— Ну. Тогда я буду принцем. — Он снисходительно кивнул.
— Принца похитит злая колдунья, превратится в принцессу, и попытается на нем жениться! Но принцесса разгадает план и спасет принца! А в конце они вдвоем будут лежать в кровати. — Девочка довольно заулыбалась, а Нейт, казалось, выглядел еще более сконфуженным, чем вначале.
— Может принц спасет принцессу? — Мальчик поднял брови. — И злая колдунья похитит её? Или злой колдун…
— Ну ладно. — Эмма пожала плечами. — Давай так.
— Принц должен спасать принцессу. — Штайнер с улыбкой поднялся, и чуть сузил глаза. — Никак не наоборот.
Он в очередной раз спускался вниз. В очередной раз его провожали настороженные, неприязненные взгляды прохожих разного возраста, а привычные старые ступени отвратительно скрипели под кроссовками. Мальчик до и дело заглядывал в девичьи спальни, но тут же фыркал, и шел мимо.
В какой-то момент он замер. Две девочки, немногим старше Эммы сидели на ворсистом, бежевом ковре в пустой комнате. Что-то друг другу говорили, смеялись. Одна из них держала в руках две довольно новые куклы, и еще две лежали в стороне. Штайнер вошел внутрь, прищурился, и тут же тяжело, отвратительно заулыбался.
— Сегодня на улице хорошая погода. Не хотите пойти… погулять?
— Что тебе надо, Нейт? — Враждебно спросила одна из них, и тут же съежилась, когда подруга едва заметно ущипнула её за ногу.
Им не хотелось проблем.
— Ну… я возьму у вас эти куклы. Одной больной девочке они очень нужны. А вам… хорошо бы пойти погулять. На улице солнце.
— Это Эмме что ли? — Та, которую ущипнули, продолжала говорить, но все сильнее сжималась. Отстранялась. — Это мои куклы…
— Какая ты жадная. — Взгляд лиловых глаз становился все злее. — Тебе не стыдно? Ты можешь пойти погулять, а она — нет. Ты можешь бегать, а она — нет. Ответь мне на вопрос, тебе не стыдно?
Она молчала. С дрожащими губами уставилась на ковер, и никак не могла найти, что сказать.
— Мы не доиграли. — Тихо отозвалась вторая, тоже глядя куда-то в бок.
— Тогда доигрывайте, а я пока тут постою. Подожду. — Мальчик сложил руки на груди и ухмыльнулся.
Они так и сидели. С раздражением и обидой переглядывались, но, в конце концов, та, которая держала куклы, медленно протянула их Штайнеру.
— Это правильный поступок. Учитесь поступать правильно, и заботиться о тех, кому хуже, чем вам. Никто не любит эгоисток. — С лица не сходила мерзкая, фальшивая улыбка.
Ему нравилось, что его боялись. Боялись даже поздние подростки, которые тихо вставали ночью, и встречали его холодный, жуткий, наблюдающий взгляд. «Он хоть когда-нибудь спит?» — с нервной усмешкой спрашивали они друг у друга, и не знали, что да. Просто очень чутко. Штайнер чувствовал их замешательство рядом с ним, чувствовал, и злорадствовал. Ликовал.
Они все идиоты. У них идиотские шутки, темы для разговоров, даже мысли идиотские. Кубик Рубика не могут собрать, позорище. Ему нравилось слово «биомусор». Иногда он его употреблял.
Нейт с пренебрежением относился к потенциальным приемным родителям. Особенно, видя, как периодически возвращали других детей. Его-то уж точно вернут, потому что он «злой». И мальчик с высокомерной ухмылкой смотрел на любую возможную семью. Никто не возьмет ребенка, который в восемь лет своими глазами видел, как зарезали его отца и мать. Он видел смерть, и «биомусор» это отпугивало. Трусливые идиоты, которые возомнили себя родителями.
Ему больше не нужны родители. Кому они вообще нужны?
И друзья не нужны. Как можно дружить с этими тупыми отбросами? Которые только и делают, что прячут под подушкой тайком добытые журналы с голыми женщинами. Унизительная мерзость. И вот с этим нужно дружить? Да Штайнер лучше себя велосипедом переедет, чем заговорит с кем-то вроде них.
И девочки тоже мерзкие. Глупые, как и все остальные. Нейт с усмешкой повторял сам себе, что ни за что не женится. Вырастет, и будет гениальным ученым. Будет… гениальные вещи делать. Построит вечный двигатель, или изобретет оружие массового поражения.
Вновь под ногами скрипели ступени. Мальчик быстро прошел по коридору. Залетел в комнату, поднял глаза на сидящую в одеяле четырехлетнюю девочку, и неловко улыбнулся.
— Куклы! — Голубые глаза на её лице становились все больше.
— Да. — Штайнер кивнул. — Я же сказал, что принесу. Раз я сказал, значит, так и будет. — Он подошел ближе, присел рядом. Хотел, было, протянуть куклу, но Эмма тут же потянулась обниматься.