– Но пообещай, что сама туда не поедешь!
– Но...
– Пообещай!
– Хорошо, обещаю, я туда не поеду.
– И матери не позволяй, пожалуйста.
– Хорошо, – повторила, крепче сжав объятия.
– Расскажи отцу, пусть он едет, и ребята, если захотят.
– Я все сделаю как ты хочешь. Скажи, тебе нужно что-нибудь? Может быть, хочешь чего-то?
Егор задумался.
– Там у меня почти нет солнца, мне все время холодно. Положи мне теплые носки, перчатки, – прервался на пару секунд, – а, и рубашку ту, мою домашнюю, в клеточку.
– Ту старую?
– Да, она такая теплая.
– Хорошо, любимый, я все сделаю.
– Не грусти, солнышко мое. У тебя еще вся жизнь впереди.
– Не хочу! Хочу остаться с тобой!
Он рассмеялся.
– Глупышка, рано тебе еще. Твое время еще не скоро придет.
– Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Я говорил, это – то самое.
– Да, то самое, – повторила тихо, вспомнив, как Егор повторял, что наша встреча – это та самая пресловутая судьба.
Проснулась и, еще не открывая глаза, постаралась лихорадочно запомнить все события этого чудесного сна. И удостоверившись, что помню все более-менее отчетливо, быстро поднялась, прошла к письменному столу, села, достала чистый лист бумаги с ручкой и записала все настолько подробно, насколько смогла вспомнить.
Была уверена, что это не игра моего воспаленного воображения. Я правда говорила с Егором, но чем больше времени проходило с момента пробуждения, тем меньше уверенности у меня оставалось. Во сне казалось вполне логичным позвонить родителям Егора и рассказать, что их сын признался, где его тело, но в реальности это даже в моих мыслях звучало крайне сомнительно.
Промучившись целый час, все же решила действовать. Но вместо звонка родителям написала Ване. Уже было около шести вечера, так что он должен был проснуться, хотя телефон и показывал, что собеседник отсутствует в сети несколько часов.
Быстро обрисовав в текстовом виде ситуацию, отправила сообщение, потом перечитала его еще раз, подумала, что меня точно примут за сумасшедшую, и хотела удалить все, но не успела. Иван зашел в сеть и прочитал сообщение.
Через минуту волнительного ожидания раздался звонок. Ваня успокоил, заверил, что не сомневается в ясности моего рассудка, и попросил пересказать сон подробнее.
– И что делать? Мне рассказать его родителям? Но это же даже звучит как бред! «Привет, вы знаете, мне тут приснился ваш сын, признался, что мертв, и рассказал, как его найти!» Интересно, как далеко меня пошлет Михаил Степанович?
– А вдруг все правда? Ну, бывают же на свете необъяснимые вещи. Может, это одна из них!
– Наверное, ведь это – то самое, – все же согласилась я.
– Именно, – по ответу Вани поняла, что он, видимо, тоже слышал от друга эту фразу.
Положила на свежую могилу маленькую кожаную ленту.
– Это тебе. Наконец я могу ее подарить, – сказала тихо. Подарок, купленный еще в декабре, отдавать приходилось, когда вокруг полным ходом вступала в свои права поздняя весна.
Тогда, вечером первого января, Ваня приехал ко мне и отвез к родителям Егора, которые отмечали Новый год за городом. Мы поговорили с Михаилом Степановичем. Я рассказала все, что вспомнила. Он сначала сомневался, потом решил, что надо использовать любую возможность.
Мужчины организовались за пару дней и поехали на поиски. Меня, как и просила, держали в курсе. Поиски шли целых четыре, дня и, когда все уже уверились, что это был просто сон, они нашли.
Мне не рассказывали, что там было, как ни просила. Затем меня несколько раз опрашивала полиция. Боялась, не решат ли они, что это я убийца. Согласилась даже пройти тест на полиграфе, что угодно, лишь бы только снять с себя все подозрения. Но дальше пары бесед со следователем вся эта ситуация не зашла.
Следствие затянулось. И только недавно нам все же позволили провести похороны. Я сделала все, как сказал тогда Егор. Марина Евгеньевна, его мама, подтвердила, что передала в похоронное бюро все вещи, которые просил ее сын. И вот церемония прошла, но только сейчас, сидя на коленях у деревянного креста, к которому была приставлена фотография, я осознала, что Егор действительно ушел.
И в этот момент мне показалось, что с плеч свалилась целая гора, – таким большим было напряжение, от которого только что избавилась.
Горе никуда не делось, но я давно понимала, что моего Егора больше нет, чувствовала. Однако теперь, по крайней мере, смогла как положено проводить человека, которого так сильно полюбила.
– С Новым годом, Егор, – проговорила с улыбкой, хотя чувствовала, что в глазах снова щиплет. Приложила руку к губам, затем провела по фотографии и опустила пальцы в слегка влажный песок.