— Рот закрой! — грубо отрезает. — Ты позоришь меня и мою репутацию, — проговаривает сквозь зубы с такой злостью, что я теряюсь и прикусываю язык.
Пошатываюсь в гардеробе, держась за Романа, когда он помогает мне надеть пальто.
— Там Вера, я не могу ее оставить, — пищу возле машины. Роман не отвечает, лишь посылает мне уничтожающий взгляд, будто я, правда, грязно его опозорила. Он смотрит куда-то мне за спину. Оборачиваюсь и вижу, как Вера выходит вместе с Мироном. Подруга прищуривается, внимательно осматривая Романа.
— Обидишь ее, и я лично выцарапаю тебе глаза! — нагло заявляет подруга и тычет пальцем в Калинина. В моей пьяной голове это выглядит смешно, я не удерживаюсь и усмехаюсь, прикрывая рот рукой.
— Довези ее домой и убедись, что все в порядке, — распоряжается Роман, и Мирон уводит Веру в другую машину, а меня не очень ласково запихивают на заднее сиденье большой машины и снова увозят в комфортабельную тюрьму.
ГЛАВА 8
Роман
Всю дорогу она икает, пытается задерживать дыхание, но это не помогает. И вся моя злость медленно сходит на нет. Елизавета не моя пленница, хочет гулять – пусть гуляет, встречается с подругами, тратит мои деньги, но вот так, изрядно пьяной, вести себя довольно вызывающе – это выходит за рамки. Хотел бы я себе развратную девку, я бы ее нашел за шесть секунд. В наш век технологий информация распространяется в считанные минуты. Моя репутация и без того не блещет, и вот когда я основательно занялся ее «чисткой», Лиза преподнесла мне сюрприз.
Протягиваю ей бутылку воды, чтобы запила свою икоту. Кивает в знак благодарности, дергает крышку бутылки не в состоянии ее открыть. Упрямая, помощи не просит, дергает крышку, пытаясь справиться сама. Поворачиваюсь, демонстративно наблюдая за ее действиями. И ведь сейчас бесполезно вести воспитательные беседы и объяснять ее новое положение. Я вообще не думал, что эта девочка способна так себя вести. Влияние подруги? Решила взбунтоваться? Не выйдет.
Забираю у неё бутылку, открываю и протягиваю назад.
— Спасибо, — бубнит себе под нос. Пьет, проливая воду на пальто. Глубоко вдыхаю, прикрываю глаза, пытаясь держать себя в руках.
Машина останавливается возле входа в особняк, выхожу, открываю дверь с ее стороны, подаю руку и вытягиваю из машины. И вроде не груб, но девочка все равно спотыкается и летит на меня.
— Ой, — утыкается носом мне в грудь. Подхватываю ее за талию и веду в дом. — Отпусти, я в состоянии дойти сама! — недовольно фыркает, пытаясь оттолкнуть меня. — Отпусти! — настаивает, дергается.
— Угомонись! — стискиваю ее талию, впиваясь пальцами, и насильно веду наверх. Открываю дверь спальни, пропуская Елизавету вперёд, а когда захожу сам, она пытается закрыть дверь перед моим носом; выставляю руку, не позволяя ей этого сделать.
— Спасибо, что испортил мне вечер и насильно притащил сюда, дальше я справлюсь сама, — язвительно проговаривает она, разворачивается и начинает снимать пальто. Ух ты, детка показывает зубки. Забавно. Мне бы, правда, уйти и поговорить с ней завтра, когда девочка будет трезва. Но меня цепляет ее дерзость и открытость.
— Испортил вечер, — повторяю ее слова и захлопываю дверь с такой силой, что девочка вздрагивает, роняя пальто. — Молодой девушке, невесте и будущей жене не подобает так себя вести, — и ведь девочка выводит меня на эмоции. Это плохо. Губительно для нас двоих.
— Вот и хорошо… — ее язык заплетается. Девочка неуклюже падает в кресло. — Я тебя позорю и не подхожу на роль твоей жены, — скидывает обувь и удовлетворенно выдыхает, прикрывая глаза. — Это всего лишь роль, найди себе другую актрису, не такую бездарную, как я! — откидывается на спинку кресла и зажмуривается. — Как голова кружится, — переключается на свое состояние.
— Не бывает плохих актрис, бывают бездарные режиссёры, — усмехаюсь и сам снимаю пиджак, кидая его на банкетку.
— Значит, твоя пьеса не удалась, отпусти меня… — так искренне просит она, распахивая лазурные глаза с поволокой. Пьяная. Открытая. Податливая. Можно воспользоваться моментом и под алкогольной анестезией лишить ее девственности. И как только эта мысль приходит мне в голову, по телу прокатывается волна возбуждения. — Жарко, — выдаёт Лиза, приподнимается и без стеснения пытается стащить с себя колготки.
— Нет, это значит нужно немного изменить сценарий, — подхожу к ней близко. Сжимается. Боится. — В эмоциональном плане – стереть границы и сломать стереотипы.
— Отобрать у меня душу и сделать меня такой же пустой, как ты? — печально спрашивает она, отворачиваясь от меня. И это тоже меня цепляет, задевая за живое. Как точно сказано. Я ничем не наполнен в эмоциональном плане. Во мне только цинизм, жажда власти, денег и похоть. Но я сам себя этим наполнил и вполне удовлетворен.