– А поехали ко мне, Люб.
Я молча подняла на Сергея удивленный взгляд. Он выдержал его с достоинством. Накрыв мою руку своей, он тихо и проникновенно повторил сказанное.
Я вытерла глаза салфеткой, решительно поднялась и…
– Поехали! – сказала я отрешенно.
Сергей, как выяснилось, жил совсем неподалеку от Центрального рынка. Подъезд серой пятиэтажки, расположенной на оживленной городской улице, пропах специфическим туалетным запахом, кислыми щами, бедностью.
Я медленно спускалась по грязным ступенькам вниз, удивляясь, как это я могла не заметить бьющего в нос амбре еще на входе. Видимо, была поглощена другим.
Крепкие мужские руки сжимали меня в объятиях, и все мое тело, истосковавшееся по ласке, поддавалось навстречу ему. Мною владело какое-то безумие пополам с охватившей страстью – я почти не владела собой и лишь в бреду шептала его имя: «Серенький ты мой, Сережа…»
Сергей, прикрыв за собой дверь, увлек меня в спальню, на ходу уронив на пол в прихожей какую-то статуэтку. Но даже этот оглушительный грохот не в силах был привести меня в чувство.
Видя его нерасторопность, я сама принялась помогать ему с отчаянием человека, обреченного на верную гибель. Мне почему-то казалось, что это единственный шанс спасти себя. И временами я даже забывала, что надо мной склоняется лицо абсолютно чужого мне человека.
Но того, другого… Его можно было представлять себе с закрытыми глазами…
Опомнилась я неожиданно.
Забывшись, Сергей назвал меня чужим женским именем.
Я пришла в чувство так же быстро, как если бы свалилась на жесткий пол с потолка, над которым парила все это время.
Трогательное имя «Верочка», сказанное Сергеем в бредовом забытьи, отрезвило меня мгновенно.
Отстранив опешившего мужчину, я медленно поднялась и принялась одеваться, руками нашаривая на полу свою одежду.
– Прости, я… Не хотел, не подумал… Просто очень мало времени прошло, я еще не привык, – виновато забормотал Сергей, пытаясь остановить меня.
– Понимаю, – остановила я его попытки. – Ничего страшного, я понимаю тебя. Я тоже еще не свыклась с мыслью, что… – Я тяжело сглотнула и выдохнула: – Прости, глупо вышло. Я пойду…
Сергей щелкнул выключателем – и яркий свет залил всю комнату, окончательно приводя в чувство и безжалостно возвращая к реальности. В шкафу напротив дивана я успела заметить фотографию красивой женщины в рамочке. Она смотрела куда-то вдаль и загадочно улыбалась.
– Это Верочка, – тихо подсказал Сергей, проследив за моим взглядом. – Моя жена. Хозяйка она была, конечно, никакущая, но вот никогда не думал, что скажу это вслух – я стал по ней скучать. Ты уж извини, что у меня вырвалось. Так ясно себе ее представил. Ты знаешь, она…
– Можно быть отвратительной хозяйкой, но при этом горячо любимой женщиной, – сказала я, решительно шагая к выходу: слушать слезливые истории разведенного несчастного мужика никаких сил не было. – Я пойду, Сереж.
– Может, как-нибудь еще…
– Как-нибудь обязательно, – резко перебила я, не давая ему договорить. – Ну, пока.
Спускаясь по ступенькам, я слышала наверху стук захлопывающейся за собой двери. Никакого раскаяния в своем уходе я не чувствовала, сожаления о неслучившемся тоже. Более того, я четко осознавала, что «там» нас сегодня было четверо…
И очень сомневалась, что когда-нибудь будет по-другому. Разве что в следующей жизни?
Машина, оставленная у кафе, завелась с полуоборота. Выдыхая, я выехала на проспект и помчалась за Настей. Праздник, наверное, уже завершился, а непутевая мамаша с чего-то возомнила, что ее еще можно любить. Дура наивная!
Раздосадованная на себя донельзя, я включила приемник и… салон заполнил хрипловатый голос Кристины Орбакайте: «А знаешь, все еще будет…»
Я припарковалась у обочины, включила аварийку и зарыдала в голос, обняв руками руль.
«Не будет, больше не будет, не смей меня обманывать, не смей!!!»
Только выплакав все слезы, я сумела отпустить от себя боль одиночества и тоски. На смену отрицанию, гневу, торгу и депрессии пришла заключительная стадия.