Поправляю фартук и делаю аккуратный хвост. Для меня непростая задача собрать свои очень густые и длинные волосы. Даже я так не люблю их как Арс. Пропускать пряди волос через пальцы – это его фетиш. Арс говорит, что они скользят как шелк.
Скоро начнут подтягиваться первые посетители. Обычно это заглядывающие к нам после работы офисные работники, творческая публика и студенты. Многих я уже знаю по именам и помню их любимые напитки.
Мне нравится эта атмосфера, общение с людьми, возможность быть частью их жизни. Каждая смена разная – иногда это спокойные беседы с гостями, иногда шумные вечеринки, а порой и забавные случаи, которые потом становятся местными легендами.
Две недели с Арсом... Как же все изменилось. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что вечером не нужно запираться в комнате, прятаться от очередных маминых упреков. Можно просто быть собой, быть свободной.
А еще... я краснею даже когда просто думаю об этом – секс. Я и не думала, что его может быть столько и в любое время суток. И что это может быть так... по-разному. То нежно и медленно, то страстно и быстро, а иногда даже смешно – особенно когда Хамон решает, что обязательно должен присутствовать при процессе. Сидит как в первом ряду кинотеатра, только попкорна не хватает. А после того раза на диване... Он целый день демонстративно нас игнорировал, явно осуждая за осквернение его территории.
Арс делает вид, что ворчит на кота, но я-то вижу, как он его тискает, когда думает, что я не смотрю. А ночью этот пушистый тиран всегда пристраивается между нами и мурчит как трактор.
В целом все хорошо, но притирки есть. Я все еще стесняюсь многого – хозяйничать, занимать много места в шкафу (хотя вещей у меня и нет почти, все осталось у матери). Арс купил мне все необходимое и даже больше, хотя я сопротивлялась. Я никогда не была избалована большим количеством вещей, мне правда много не нужно. Его квартира... теперь вроде как наша. Светлая, просторная. Хамон в восторге от нового места. Но иногда я все еще чувствую себя гостьей.
А мать так и не позвонила. Делаю вид, что мне все равно, но внутри все равно тлеет надежда каждый раз, когда смотрю на телефон.
Протираю бокалы, расставляю их ровными рядами – они красиво играют светом, как маленькие хрустальные замки. В такие моменты я часто мечтаю о путешествиях, особенно о Штатах. Это мечта всей моей жизни там побывать. Представляю себя где-нибудь в Нью-Йорке, гуляю по Таймс-сквер, или сижу в маленькой кофейне в Сан-Франциско... Раньше можно было поехать по программе work&travel от университета, я так хотела попробовать. Теперь отменили, а жаль.
Арс против этой работы в баре, считает, что он сам может меня содержать. Я не согласна на такие условия. Мне нужна хоть в чем-то независимость и я коплю на свою мечту.
Звенит колокольчик над входом. Поднимаю глаза – Айя. Моя старшая сестра, всегда такая правильная, успешная, вся такая безупречная.. В идеальном брючном костюме, с укладкой – прям бизнес-леди, хотя такой не является. Садится за стойку, выпрямляет спину, улыбается своей фирменной улыбкой, которая меня раздражает. Странно, что она вообще знает, где я работаю и я даже знаю, кто ей рассказал об этом месте. Я давала все контакты маме на всякий случай.
– Привет, сестренка, – садится за стойку, оглядывается. Неплохо у вас тут, уютненько. . Зеленый чай есть?
– А ты думала, я на помойке работаю? – отвечаю резче, чем хотела.
– Ну что ты сразу... Я же просто... – она достает телефон, кладет на стойку. Лея, нам надо поговорить.
Ставлю перед ней чай, внутренне готовясь к нотациям.
– Мать переживает...
– Настолько переживает, что даже не позвонила? – перебиваю ее.
– У нее сейчас сложный период. Ты же знаешь, как ей тяжело. Всю жизнь одна, наши отцы ее бросили...
– И что теперь? Мы должны всю жизнь расплачиваться за ее неудачи?
– Слушай, – Айя отпивает чай, – я понимаю, что мать у нас не подарок. Но ты могла бы быть и потерпимее. Ей тоже нужна личная жизнь. В двухкомнатной квартире со взрослой дочерью сама понимаешь нереально привести мужчину.
– А моя жизнь ее когда–нибудь волновала?