Утро начинается, как обычно, с шума вентиляции и голоса старшего по палубе в коридоре. Но сегодня все иначе. Сегодня берег. Я чувствую, как корабль замедляется, швартуясь к пирсу Монтего-Бей.
– Ты готова? – спрашивает Маша, быстро переодеваясь в джинсы и футболку.
– Более чем, – я уже натягиваю легкое платье.
Мы быстро завтракаем в столовой для персонала, мне сегодня не до деликатных бесед с гостями. Как только нам разрешают сойти на берег, мы с Машей первыми оказываемся на причале.
Монтего-Бей встречает нас ярким солнцем и влажным, тяжелым воздухом. После корабельного кондиционера жара обрушивается как удар. Но это приятная боль – напоминание о том, что я все еще жива, что мир за пределами лайнера реален.
– В шесть часов вечера на пирсе, – напоминает она, и мы расходимся в разные стороны.
Иду по набережной, наслаждаясь ощущением неподвижной земли под ногами. После трех месяцев на корабле любая твердая поверхность кажется странной, нет привычной легкой качки. Запах специй, фруктов и жареной рыбы наполняет воздух. Уличные музыканты играют регги, туристы фотографируются на фоне пальм. Я прохожу мимо всего этого, целенаправленно двигаясь к небольшому кафе с вывеской "Free Wi-Fi".
Устроившись за столиком с видом на бухту, я заказываю кофе и подключаюсь к сети. Руки слегка дрожат, когда я набираю номер Арса. Разница во времени между Ямайкой и родным городом восемь часов. У него уже вечер.
Один гудок. Второй. Третий. Экран оживает, и я вижу его лицо. Любимые глаза, растрепанные волосы, легкая щетина. Он сидит на нашем диване, я узнаю знакомые стены за его спиной. Как же хочется дотронуться до экрана, будто это может сократить расстояние между нами.
Мы молчим несколько секунд, просто глядя друг на друга через экран. Потом он улыбается:
– Лея? – его голос звучит так близко, будто он сидит рядом со мной.
От одного этого слова горло перехватывает. Три месяца прошло, а я всё ещё не могу спокойно слышать, как он произносит моё имя.
– Привет, – я не могу сдержать улыбку.
– Я ждал. Знал, что сегодня у вас остановка.
– Как ты? – спрашиваем одновременно и смеёмся.
– Устала, – признаюсь честно. Работы много. Но знаешь… Вчера видела закат над океаном - такой невероятный, словами не передать. Небо было розовое, как сахарная вата...
– Ты сама как сахарная вата, – перебивает он. – Такая же сладкая и воздушная.
– Я сейчас больше похожа на половую тряпку, – фыркаю. - Ноги гудят, спина болит...
– Зато ты там, где мечтала быть. Кстати, Хамон по тебе скучает. Вчера опять спал на твоей подушке.
– А ты? - вырывается прежде, чем успеваю подумать.
– А я скучаю так, что выть хочется, – его голос становится тише, – Просыпаюсь утром и первые несколько секунд ищу тебя рядом. Потом вспоминаю...
Закрываю глаза, пытаясь сдержать слёзы. Я тоже просыпаюсь и ищу его - каждое утро, каждый день эти три месяца.
– Мне иногда кажется, что я чувствую запах твоего шампуня, – продолжает он. Или слышу, как ты смеёшься где-то в другой комнате. А потом понимаю, что это просто воспоминания.
– Арс...
Слёзы всё-таки текут по щекам. Вспоминаю, как он обнял меня в аэропорту перед вылетом, как шептал: "Я буду ждать. Обязательно буду ждать."
– Ты где сейчас? – спрашивает он, щурясь, словно пытается разглядеть окружающую меня обстановку.
– Ямайка, Монтего-Бей, – вытираю слезы и разворачиваю телефон, показывая ему бирюзовую бухту за моей спиной. – Красиво, правда?
– Очень, – говорит он, но смотрит не на пейзаж, а на меня. – Ты похудела. И выглядишь уставшей.
– Немного, – признаюсь я. – Но я справляюсь, правда.
Он хмурится, и мне хочется разгладить эту морщинку между его бровями.
– Как твои дела? – быстро меняю тему я. – Как учеба?
– Все нормально, – он пожимает плечами. – Моя мама передает тебе привет.
– Передавай ей тоже, – улыбаюсь ему в ответ.
Несколько секунд жадно рассматриваем друг друга. Я провожу по экрану пальцем, воображая, что касаюсь его кожи.
– А как твои коллеги? – спрашивает Арс после небольшой паузы. – Все так же достают?
– По-разному, – я пожимаю плечами. – Кэролайн стала немного мягче, даже похвалила меня на прошлой неделе. О, и представляешь, Федерико приготовил для меня настоящую пасту карбонара! Говорит, это семейный рецепт, который они передают из поколения в поколение.
Лицо Арса едва заметно напрягается.
– Федерико? Это тот итальянец, о котором ты говорила в прошлый раз?
– Да, наш шеф-повар, – киваю я. – Очень талантливый. Знаешь, он так здорово играет на гитаре! На прошлой вечеринке для персонала он исполнил несколько традиционных неаполитанских песен, было так красиво.
Арс молчит, и его молчание заставляет меня продолжать говорить, заполняя неловкую паузу.
– Он вообще очень творческий...
– Ты много о нем говоришь, – прерывает меня Арс, и его голос звучит холоднее, чем обычно.
– Просто делюсь впечатлениями, – я чувствую, как что-то меняется в атмосфере нашего разговора. – Он один из немногих, кто делает эту работу менее монотонной.