Глава 22. Арс
Больничный коридор встречает меня холодом и чужими взглядами. Я бегу, не чувствуя ног, словно во сне. Каждый шаг отдается в голове тупой болью. Реанимация. Белая дверь с маленьким окошком. Закрыто.
Я стучу. Колочу ладонями, костяшки сбиваются о безразличную поверхность. Никто не отвечает.
– Пожалуйста! – голос рвётся из горла. – Там моя мама!
Из бокового коридора выходит медработник.
– Молодой человек, прекратите шуметь. В реанимацию нельзя.
– Но там... – я задыхаюсь, — там моя мама, Демидова Ирина. Авария. ..
– Ждите, – он кивает на ряд пластиковых стульев вдоль стены. – Сейчас кто-нибудь выйдет.
Я не могу сидеть. Хожу по коридору, стирая подошвы. Десять шагов туда, десять обратно. В кармане вибрирует телефон. Лея. Снова Лея. Я вытаскиваю телефон, смотрю на фото на экране – её улыбка как из другой жизни. Сбрасываю. Не могу говорить. Не сейчас.
Дверь реанимации открывается. Высокая медсестра с усталым лицом. Я бросаюсь к ней.
– Д-демидова Ирина, – язык едва слушается, – о-она... авария...
Женщина смотрит без выражения. Привыкла к таким, как я.
– Вы родственник?
– Сын. Я её сын.
– Подождите, врач к вам выйдет.
Дверь закрывается. Я снова один в коридоре. Телефон вибрирует в руке. Лея. Сбрасываю вызов, кладу телефон в карман. Невыносимо ждать. Минуты растягиваются в бесконечность. Я смотрю на часы на стене – они, кажется, остановились.
Наконец, дверь снова открывается. Мужчина в синем костюме, маска спущена на подбородок, усталые глаза, вокруг них – красные вмятины от защитных очков.
– Родственники Демидовой?
– Я, – мой голос звучит чужим.
– Пойдёмте, – он кивает в сторону маленькой боковой комнаты. Кабинет, заваленный папками. Он закрывает дверь, садится за стол, указывает мне на стул. Я остаюсь стоять.
– Как она?
Врач смотрит мне прямо в глаза. Этот взгляд я запомню на всю жизнь.
– Состояние крайне тяжёлое. У нее черепно-мозговая травма. Мы делаем всё возможное, но...
Голос врача становится белым шумом. Я перестаю его слышать. В ушах звенит, перед глазами плывут чёрные точки.
– ...шансы невелики. Мне очень жаль.
Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.
– Что значит... шансы невелики?
– Прямо сейчас идёт операция. Но повреждения... – он замолкает, подбирая слова, – очень серьёзные.
– Я могу её увидеть?
– Нет. Сейчас нет.
Я оседаю на стул. Ноги не держат.
– Сколько... сколько времени это займёт?
– Операция? Несколько часов. Но даже после этого мы не сможем сказать наверняка...
В кармане снова вибрирует телефон. Сквозь ткань джинсов я чувствую его дрожь.
– Я буду здесь, – говорю я, глядя в пол. – Я никуда не уйду.
Врач кивает. Он, должно быть, слышит такое каждый день.
– Если у вас есть другие близкие родственники... Самое время им позвонить.
Он выходит, оставляя меня одного. Я достаю телефон. Восемь пропущенных от Леи. Несколько голосовых сообщений. не могу ни прослушать ни ответить. Не могу сейчас. Вместо этого листаю контакты. Останавливаюсь на "Отец". Нажимаю "вызов".
– Арсений? – его голос растерян. – Я уже еду, мне все сообщили. Сын, ты в больнице?
– Папа, – задыхаюсь. – Мама... авария... она в реанимации... плохо всё.
– Держись. Я скоро буду.
– Городская больница номер пять. Реанимация.
– Я знаю. Будь там, обязательно меня дождись.
Звонок обрывается. Я выхожу из кабинета в коридор. Снова эти пластиковые стулья. Падаю на один из них. Время перестаёт существовать.
Телефон вибрирует. Лея. Я смотрю на экран, но не отвечаю. Что я ей скажу? "Привет, моя мама умирает" Не могу. Просто не могу.
Спустя время даже не замечаю, что сполз на пол, сижу, привалившись к стене. Не помню, когда это произошло.
Звук торопливых шагов. Поднимаю голову – отец. Господи, что с ним? Словно постарел на десять лет. Седина, которой раньше не замечал, морщины глубже обычного. Глаза... Никогда не видел у него такого потерянного взгляда.
– Арс... – голос хриплый, надломленный. – Что говорят врачи?
Пытаюсь встать, ноги не слушаются. Отец подходит, опускается рядом на корточки. От него пахнет табаком – значит, курил всю дорогу. Он бросил пять лет назад.
– Крайне тяжелое... – слова застревают в горле. – Оперируют.
Отец садится рядом, привалившись к стене. Плечом к плечу, как в детстве. Хотя после развода родителей мы не так были близки. Но сейчас это неважно. Сейчас мы оба – просто её мужчины, бессильные что-либо сделать.