– Привет.
– Какого хрена тебе надо? – срываюсь.
– Арс... – ее голос звучит неуверенно. – Я просто хотела узнать, как ты.
– Как я? – усмехаюсь горько. – Охуенно просто. Лучше всех. А ты как там, в своем сраном Нью-Йорке? Мечта сбылась?
– Арс, пожалуйста, – в ее голосе появляются знакомые упрямые нотки. – Я хочу с тобой поговорить, все объяснить.
– Что ты объяснить? Что просто съебалась с лайнера? Забила на все обещания вернуться? На меня забила?
– Это была возможность! Понимаешь? Единственный шанс остаться здесь, начать новую жизнь...
– А старая чем не устраивала? – почти кричу. – Ты же клялась, что это временно, что вернешься!
– Арс, – она пытается говорить спокойно, – Маша нашла людей, которые помогут с визой. Скоро все будет легально... И у тебя есть виза, ты бы мог приехать.
– Да срать мне на эти визы! – взрываюсь .
– Арс, послушай... Ты же знаешь, это моя мечта...
– Драить сортиры в американских отелях – это мечта? – давлюсь горьким смехом, – Или на что ты там живешь сейчас?
Пауза. Слышу, как она тяжело дышит.
– Ты ничего не знаешь, – наконец произносит она тихо. – Не имеешь представления, через что мне пришлось пройти.
– А ты не имеешь представления, что здесь происходит, – я чувствую, как начинает дрожать голос, и от этого злюсь еще больше. – И тебе плевать! Главное – твоя американская мечта!
– Арс, что с тобой происходит? Я знаю, ты злишься, и у тебя есть на это право. Но это... это не похоже на тебя. Что-то случилось, да? Что-то ещё?
Снова этот вопрос. Снова возможность рассказать. И снова я не могу.
– Ничего не случилось. Просто я увидел, что на самом деле значу для тебя.
– Это нечестно! – её голос дрожит. – Ты знаешь, как много ты для меня значишь! Поэтому я и звоню! Поэтому и пытаюсь всё исправить!
– Нечестно? – снова этот горький смех. – Нечестно – это бросить человека и остаться в другой стране. А потом звонить и требовать понимания.
– Я не требую! Я прошу! Прошу хотя бы выслушать меня! Хотя бы попытаться понять!
– Я слушаю, Лея. Уже десять минут. И всё, что я слышу — оправдания.
– Оправдания? Я пытаюсь объяснить! Пытаюсь найти выход! А ты... ты просто хочешь наказать меня своим молчанием, своей обидой!
Что-то внутри меня окончательно ломается. Как будто последняя нить, удерживавшая меня от края, обрывается.
– Наказать тебя? – почти кричу. – Да плевать мне на тебя, Лея! Плевать на твои мечты, на твой чёртов Нью-Йорк! У меня своих проблем хватает! И знаешь что? Ты сделала мне одолжение. Сбежала и прекрасно. Теперь я хотя бы знаю, чего ты стоишь.
– Я не узнаю тебя, — наконец говорит она. – Это... это не ты. Не тот Арс, которого я знаю.
– А может, ты никогда меня и не знала? Может, ты видела только то, что хотела видеть?
– Не надо, Арс. Не надо так. Я знаю, что ты злишься. Но давай... давай просто поговорим. Нормально. Как раньше.
– Раньше больше нет, Лея. Ты сама это выбрала.
– Я не выбирала расставаться с тобой! Я выбрала возможность для себя! Для нас обоих!
– Для себя, Лея. Только для себя. И сейчас ты звонишь не потому, что волнуешься обо мне, а потому что чувствуешь вину. Хочешь, чтобы я сказал, что всё в порядке. Что я не злюсь. Чтобы тебе стало легче.
– Это неправда! – её голос срывается. – Я звоню, потому что скучаю по тебе! И нам нужно обсудить, что делать дальше.
– Ты сделала выбор, Лея. Я принимаю его. Всё.
– Арс, пожалуйста...Что происходит? – в ее голосе появляется тревога. – Что случилось?
– Ничего, – обрубаю резко. – Абсолютно, блять, ничего. Живи своей прекрасной новой жизнью.
– Не смей со мной так разговаривать! – теперь взрывается она. – Я пытаюсь .... пытаюсь с тобой поговорить...
– Не утруждайся, – цежу сквозь зубы. – Хамон останется со мной, можешь не переживать за кота. Живи своей....Прекрасной. Американской. Жизнью.
– Да что с тобой такое? Почему ты так...
– Да пошла ты...
У меня не остается терпения и сил на этот разговор. Сбрасываю звонок. Руки трясутся. В висках стучит. Хочется что-нибудь разбить, сломать, уничтожить. Выпустить всю эту боль и ярость наружу.
Телефон снова вибрирует. Сообщение от нее: "Прости. Я правда беспокоюсь за тебя. Позвони, когда захочешь поговорить нормально."
Удаляю сообщение. Подхожу к окну. На улице моросит дождь, серое небо давит на город свинцовой тяжестью. Как же все достало. Как же я устал.
Мама лежит в коме. Отец сбежал в работу. Лея в свою американскую мечту. А я... я застрял здесь, между жизнью и смертью, между прошлым и будущим, между любовью и ненавистью. И не знаю, куда двигаться дальше.
Сажусь рядом с маминой кроватью. Беру ее безжизненную руку в свою.
– Знаешь, мам... – слова снова застревают в горле, но я заставляю себя говорить. – Мне так тебя не хватает. Пожалуйста, очнись. Пожалуйста... Я не знаю, что делать, мам. Не знаю, как дальше жить. Боюсь, что ты не проснёшься. Боюсь остаться один. Мама, мне страшно...