Сквозь цифровое стекло наших экранов сигналы летят со скоростью света – миллионы сообщений, вздохов и слов, пересекающих континенты. Мессенджеры связывают нас незримыми нитями, позволяя голосам преодолевать бескрайние расстояния.
Но остаётся то, чего не передаст ни один алгоритм – тепло прикосновения. Когда пальцы переплетаются с пальцами любимого, когда кожа встречает кожу – в этом таинстве присутствует нечто древнее, неподвластное кодам и протоколам.
Раны сердца не исцелить голосовыми сообщениями. Когда рушатся стены непонимания, только переплетенные руки становятся мостом. В тишине соединенных ладоней рождаются ответы, которые не найти в бесконечной ленте сообщений. Мне нужны ее объятия, мне нужна она рядом.
Злюсь на неё. За то, что уехала. За то, что преследует свою мечту, когда мне так плохо. Эта злость глупая, я знаю. Но не могу от неё избавиться. Она тлеет внутри, как угли, готовые вспыхнуть от малейшего дуновения.
Я должен принять выбор Леи, её стремление к мечте. Должен найти способ соединить две части своей жизни, а не разрывать их. И прежде всего, я должен перестать обвинять Лею в том, в чём она не виновата. Должен ей все рассказать. Меня качает эмоциональных качелях.
Сижу на диване, глядя в одну точку. Хамон устроился на коленях, мурлыча свою кошачью песню. Как всё могло так запутаться? Как я мог позволить своей боли ослепить меня настолько, что обидел самого дорогого мне человека?
Телефон вибрирует – незнакомый номер. Обычно не беру такие звонки, но после аварии с мамой я теперь всегда нажимаю "ответить".
– Арсений? Это Айя, сестра Леи.
Её голос звучит холодно и отстранённо.
– Да, слушаю.
– Нам нужно встретиться. Это касается Леи.
Что-то в её тоне заставляет нервничать.
– Хорошо. Приезжай, я дома. Называю адрес.
– Буду через полчаса.
Хамон спрыгивает с колен, будто почувствовав моё напряжение. Эти тридцать минут тянутся бесконечно.
Звонок в дверь. На пороге – Айя. Дорогая одежда, идеальная укладка. Её взгляд скользит по квартире с плохо скрываемым презрением. Мы никогда не общались, виделись пару раз. Лея говорила, что они недолюбливают друг друга.
– Проходи, говорю я, – пытаясь сохранять спокойствие.
– Не стоит любезностей. Я ненадолго. – она достаёт из сумочки какие-то бумаги. – Мне нужны ключи от машины Леи.
– Что?
– Ключи от машины. Лея просила её продать. Ей больше она не понадобится в России.
Чувствую, как земля уходит из-под ног.
– Подожди. Что значит больше не понадобится?
Айя изображает удивление.
– О, она тебе не сказала? Впрочем, неудивительно. Что еще ждать от такой ветреной сестренки? – её губы искривляются в подобии улыбки. – Вроде, она выходит замуж. И... главное – она остаётся в Штатах. Навсегда.
Она делает паузу.
– Всё уже решено. Вот доверенность на меня – можешь проверить, если хочешь.
Хамон трётся о мои ноги, словно пытаясь поддержать. Айя замечает его.
– А, и кота можем забрать. Хотя... – она морщится, – Оставь себе. Считай это... компенсацией.
– Хамон никуда не поедет, – твёрдо говорю я.
– Как хочешь. Кстати, вещи Леи можешь выбросить. Сомневаюсь, что ей пригодятся старые лосины для танцев в её новой жизни. – она оглядывается, – Хотя, может, я что-нибудь себе возьму. На память.
– Убирайся, – тихо говорю я.
Она внимательно смотрит на меня.
– Да и ты, смотрю, не особо процветаешь.Вечеринки, девочки, все дела? – Айя задает вопросы, накоторые сама уже и придумывает себе ответы, – Может, меньше пить начнёшь? А то вид... не очень. И знаешь... Лея сделала правильный выбор.
Молча достаю ключи от машины, швыряю их на столик у двери.
– Забирай и уходи.
– Удачи, Арсений. – её голос сочится ядом. – Береги себя.
Дверь захлопывается. Я сползаю по стене на пол. Хамон запрыгивает мне на колени, тычется носом в лицо. В голове пульсирует: Лея. Навсегда. Замуж. Новая жизнь.
Вечереет. За окном город зажигает огни. Я всё ещё сижу, не в силах двинуться. В голове проносятся обрывки воспоминаний: Лея, смеющаяся над моими шутками; Лея, засыпающая у меня на плече во время фильма; Лея, сидящая на подоконнике с чашкой чая, наблюдающая за дождём.