Говорят: "Мы часто причиняем боль тем, кого любим больше всего, потому что знаем – они простят нас". Но есть граница, за которой прощение становится невозможным. Кажется, я только что пересёк эту границу. Я не хочу больше звонить Лее, не хочу ее прощать.
Вспоминается еще: "То, что не убивает, делает сильнее". Я помню, как скептически относился к этой избитой фразе. Теперь мне интересно: действительно ли я стану сильнее, пережив эту боль? Или просто научусь жить с пустотой внутри, притворяясь, что всё в порядке
Время покажет. А пока есть только этот момент: я, Хамон, город за окном и квартира, полная призраков несбывшихся надежд.
Телефон молчит. Никаких сообщений, никаких звонков. Ничего. Видимо, она тоже поставила точку. Блокирую номер Леи.
Возможно, так даже лучше. Чистый разрыв, без затяжной агонии, без попыток склеить разбитое. Иногда осколки слишком острые, слишком многочисленные. Иногда проще начать заново.
Хамон спит, свернувшись клубком, тихо мурлыча во сне. Его безмятежность странно успокаивает. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. И моя тоже будет продолжаться. Без Леи. Без любви, которую я считал вечной. С пустотой внутри, которая, возможно, когда-нибудь заполнится чем-то новым.
А может, и нет. В конце концов, не все истории заканчиваются счастливо. Некоторые просто... заканчиваются.
Закрываю глаза, чувствуя, как усталость последних недель накрывает меня тяжёлой волной. Завтра будет новый день. А сегодня... сегодня я позволю себе просто быть. Наедине с болью, с пустотой, с осознанием конца.
Вот и всё. Конец нашей истории. Конец любви, которую я считал вечной. Начало чего-то нового, пока ещё неясного, туманного.
И ни одной слезы. Странно, но я не могу плакать. Может быть, позже. Может быть, никогда. Некоторые раны слишком глубоки для слёз.
Хамон поднимает голову, смотрит на меня, словно спрашивая, всё ли в порядке. Я протягиваю руку, глажу его за ухом. Он мурлычет, прикрывая глаза.
– Всё будет хорошо, – говорю я то ли ему, то ли себе. – Когда-нибудь, как-нибудь, всё будет хорошо.
И в этот момент, может быть, впервые за долгое время, я действительно верю в свои слова. Не потому, что у меня есть причины для оптимизма. А потому, что альтернатива слишком болезненна, чтобы её принять.
Жизнь продолжается. Вот и всё.
Глава 27. Арс
Спустя время...
Эта поздняя осень ломает меня. Дождь не перестаёт, он такой же серый, как моё настроение. Ветер рвёт последние листья с деревьев, будто напоминает, что всё проходит. Всё. Даже мама.
Она в коме уже несколько месяцев. Никаких изменений. Я хожу к ней раз в неделю, иногда чаще, но почти сразу ухожу. Не могу смотреть на этот аппарат, который дышит за неё. Мне кажется, что я должен плакать, но слёз нет. Только пустота внутри. Тяжёлая, глухая, как подвал без окон.
Ночной город встречает промозглым ветром и пустыми улицами, будто вымер. Люди исчезли, как будто их и не было. Только я да мои мысли острые, тяжёлые, словно свинец в груди. Ноги сами несут меня к бару, где когда-то Лея работала. Точнее, к месту, заведение здесь уже другое. Все иначе. Но я прихожу именно сюда. Не знаю, почему. В последнее время у меня много вопросов, на которые я не нахожу ответов.
– Двойной виски, – говорю бармену, даже не глядя в меню. Он кивает. Уже знает. За эти недели он стал знать обо мне слишком много. Больше, чем нужно.
Первый стакан улетает залпом. Второй медленнее. На третьем начинаю осматриваться вокруг. Никогда раньше не думал о том, чтобы снять кого-то на ночь. Я никогда не изменял Лее, даже в мыслях не было. Но сейчас... может, это именно то, что нужно? И Измена ли это? Она меня бросила.
Я разблокировал ее номер. Случился ли разговор? Да, конечно. У меня голосовые связки до сих пор помнят то напряжение в голосе. Я никогда так не кричал. Дал ли я ей сказать? Естественно. Но на мой главный вопрос: «Ты можешь прямо сейчас прилететь?» Она ответила: «Нет». Дальше мне уже было неинтересно. Она что-то говорила, что-то спрашивала. Белый шум. ОНА. СДЕЛАЛА. СВОЙ. ВЫБОР. Тем более это было давно и как теперь уже разница?
В последнее время моим самым близким компаньоном стало одиночество. Оно как давний приятель, располагается рядом, и мы погружаемся в бессмысленные беседы, перескакивая с темы на тему. Время будто застыло в серой дымке, насмехаясь над нашим положением.
Я сознательно отстранился от близких друзей. Макс интересуется моим состоянием, но я отделываюсь дежурным «всё отлично». История с Леей для всех очевидна - ее отъезд стал окончательным. Друзья всё понимают, но деликатно обходят эту тему стороной, не пытаясь разбередить мои раны. Их молчаливая поддержка говорит громче слов.