Универ идёт сам собой. Сижу на парах, киваю, отвечаю, когда спрашивают. Улыбаюсь. Все думают, что со мной всё в порядке. Иногда мне кажется, что это правда. Но потом прихожу домой, и Хамон сидит на подоконнике, смотрит в окно. Он тоже ждёт. Кого, не знаю. Может, её? Коты вообще умеют ждать?
Каждую пятницу звоню отцу. Мы говорим мало. Он спрашивает: «Как ты?» – я отвечаю: «Нормально». Он знает, что это ложь. Но мы оба притворяемся, потому что правда слишком тяжёлая.
В углу замечаю блондинку. Стройная, в черном коктейльном платье. На Лею не похожа совершенно и это, пожалуй, главный плюс. Допиваю виски и направляюсь к ней.
– Привет. Можно угостить тебя коктейлем?
Она улыбается, и на секунду мелькает мысль: может, правда получится начать всё с чистого листа?
– Мартини, пожалуйста.
Заказываю, пытаюсь завязать разговор. Она говорит что-то про книгу, которую читает. Про любимое место в городе. У неё приятный голос. Но каждый вздох, каждая интонация, каждый жест напоминают о Лее. Даже здесь, даже теперь, она стоит между мной и попыткой жить дальше. Призрак, который не отпускает.
– Извини… – вырывается из горла, хрипло и внезапно. – Это была плохая идея.
Оставляю деньги на барной стойке и ухожу. Сразу. Без объяснений. Холод ночи бьёт по щекам, будто пытается вернуть разум. Воздух режет лёгкие, но я вдыхаю глубоко, снова и снова. Пытаюсь проснуться от всего этого кошмара.
Ноябрьская ночь затягивает город в черную патоку темноты. Фонари горят тускло, как будто стесняются нарушать этот мрак. Я иду медленно, позволяя холоду пробираться под куртку. Может, если станет достаточно холодно снаружи, внутри перестанет так болеть?
Улицы пустые. Только мои шаги эхом отражаются от стен домов. Где-то вдалеке лает собака, но даже этот звук кажется приглушенным, словно город накрыли толстым одеялом тишины.
Останавливаюсь у витрины круглосуточного магазина. В отражении вижу человека, которого едва узнаю: осунувшееся лицо, круги под глазами, потухший взгляд. Когда я успел так состариться?
Темнота обволакивает меня, заползает под кожу. Я не сопротивляюсь, может быть, в ней я найду покой? Но нет, даже здесь, в кромешной тьме, мысли продолжают разрывать голову.
Наконец добираюсь до своей квартиры. Щелчок замка отдается в пустой прихожей. Хамон встречает меня недовольным мяуканьем. Опять опоздал с его ужином.
– Прости, дружище, – говорю ему, насыпая корм в миску. Он единственный, кто остался со мной. Единственный, кто ждет меня дома.
Сажусь на кухне, закуриваю. Пепельница полна окурков – когда я стал так много курить? Наверное, тогда же, когда перестал спать по ночам.
Иду в спальню, падаю на кровать, не раздеваясь. Простыни холодные. Они всегда холодные теперь. Пытаюсь уснуть, но сон привычно не идет. Хамон устраивается рядом, прижимается теплым боком. Хоть что-то живое в этой застывшей квартире. Говорят, время лечит. Но сейчас оно кажется бесконечным потоком пустых минут, каждая из которых наполнена болью и отчаянием. И я не знаю, хватит ли у меня сил дождаться этого исцеления. Не знаю, существует ли оно вообще.
Мне двадцать. Я должен быть полон сил, планов, любви. Но я потерян. Не знаю, куда идти. Не понимаю, зачем. Просто двигаюсь вперёд, как будто где-то впереди будет свет. Или конец. Главное идти. Потому что если остановиться, начну думать. А думать больно.
Глава 28. Арс
Развалившись на диване, сижу в углу бара. Мой стакан с виски уже наполовину пуст. Или наполовину полон? Да какая разница. Рядом Макс с Марком, как обычно, умудряются спорить о чем-то абсолютно дебильном.
– Да вы оба не правы. Круче всех – тот, кто пьёт без последствий, – говорю и поднимаю стакан.
Макс хохочет, Марк фыркает, отпускает какую-то шутку, но тоже заливает в горло очередную порцию. Музыка грохочет в ушах, басы отдаются в груди, где-то там, где раньше было сердце. Теперь там пусто. Гулко. Темно. Но никто не должен об этом знать.
Смеюсь с ними. Честно смеюсь. Не притворяюсь даже. Я привык.
Привычка. Не больно от неё, но и не легко. Это как дышать под водой: сначала кажется, что невозможно, потом понимаешь: ты уже длительное время так живёшь, просто не заметил, как приспособился.
Уже не вздрагиваю, когда телефон молчит. Уже не проверяю каждый раз, нет ли сообщений от врача. Я знаю, если что, они сами позвонят. А пока можно потусить, можно подколоть Макса, можно заказать ещё выпить.
Эмоции тоже привыкают. Они тихо садятся где-то в уголке, как гости, к которым давно привыкли, но больше не приглашают за стол.