Мы часто здесь бываем. Это место стало каким-то особенным для нас за эти два года. Два года... Кажется, будто это было вчера – то первое знакомство с мамой. Я так готовилась, так переживала. Арс пришел с огромным букетом для мамы и бутылкой её любимого вина. А она... Боже, как же стыдно вспоминать!
– И чем вы планируете заниматься после университета? – спрашивала она, сверля Арса взглядом, - На какие средства живёте? Родители помогают
– У меня есть работа и деньги, – спокойно отвечал он.
– Работа? В восемнадцать лет? И что же это за работа такая?
Каждый её вопрос сочился ядом. Она специально выбирала самые неудобные темы, будто пыталась его унизить. А он держался так достойно, отвечал вежливо, даже улыбался. Я сидела как на иголках, готовая провалиться сквозь землю.
– Ну что ж, – сказала она наконец, поднимаясь из-за стола, – студент с работой. Видали мы таких.
Где она видела таких, непонятно до сих пор. И ушла к себе, даже не попрощавшись.
Арс тогда просто обнял меня и предложил прогуляться. Не сказал ни слова осуждения, хотя я-то знала – он всё понял. С тех пор он не приходил к нам домой. Мы проводим время у него в квартире, и меня это более чем устраивает.
– Лея, ты где витаешь? – его голос возвращает меня в реальность.
– Прости, задумалась. Вспомнила, как летом на море ездили.
– Да, надо бы повторить, – он улыбается. Жаль, что сейчас из-за учебы сложно вырваться.
Летом мы ездили на море, была адская жара. Мы были только вдвоем. Я впервые почувствовала себя абсолютно свободной и счастливой. Никаких упреков, недовольных взглядов и театральных вздохов по утрам.
– Поедем ко мне? – спрашивает он, когда мы заканчиваем ужин.
Я почти соглашаюсь, но телефон вибрирует. Сообщение от мамы: «Купи хлеба и сладостей для Миши, он у нас с ночевкой».
– Не могу сегодня. Домой надо, Хамон там грустит один.
– Всё в порядке? – он смотрит внимательно, чуть прищурившись.
– Ммм…Да, просто завтра рано семинар, а я еще не готова. И от дома до универа ближе, хочу в библиотеку с утра заскочить.
Кручу стакан с водой, наблюдая, как свет играет в жидкости. Внутри все кипит. Мне сложно врать ему. Но как объяснить, что стыдно возвращаться домой к вечно недовольной матери? Что каждый раз, когда она присылает такие сообщения, чувствую себя снова маленькой девочкой, которая всем должна? Ненавижу эти сообщения, эту необходимость оправдываться, этот стыд. Он не спрашивает, всё понимает. Как понимал и тогда, когда я устроилась барменом. Злился, конечно, волновался за меня. Я объяснила: мне нужны свои деньги, своя независимость и я коплю на свою мечту. Он предлагал помощь, у него есть такая возможность. Но я не хочу быть содержанкой. Я часто ночую у него. В его квартире спокойно, уютно. Но я не строю планов на "долго и счастливо". Никаких мечтаний о свадьбе и детях. Просто живу сегодняшним днем, учусь, работаю. На мои потребности хватает.
– Последняя пара в пятницу во сколько заканчивается? – спрашивает он, расплачиваясь.
– В три. А что?
– Заеду за тобой перед сменой, поужинаем, потом заеду в бар за тобой.
У его машины он притягивает меня к себе, целует долго и глубоко. Его руки скользят по спине, посылая мурашки по коже.
– Точно не передумаешь? – шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку, – я соскучился...
– Прости, – выдыхаю, с трудом отстраняясь.
– Завтра?
– Завтра, – он целует меня ещё раз и отпускает.
Сажусь в свою машину, еду в супермаркет за хлебом и "чем-нибудь вкусным для Миши". В зеркале заднего вида вижу, как он стоит, засунув руки в карманы пальто, и смотрит мне вслед. Достаю телефон, перечитываю мамино сообщение.
Внутри штормит. Два года вместе, а я все еще не могу нормально познакомить его с семьей. Хотя, какая семья? Мама, которая считает, что мне нужно скорее выйти замуж, желательно, удачно и не напрягать ее, и я, пытающаяся жить своей жизнью. Арс никогда не давит. Не требует объяснений, когда я отменяю встречи из-за очередных маминых "срочных дел". Не комментирует мое решение работать барменом, хотя я знаю – не одобряет. Просто принимает меня такой, какая есть.