Дверь закрывается. Я стою в коридоре, слушая удаляющиеся шаги. Хамон трётся о мои ноги. Поднимаю его на руки, глажу по спине. Он пахнет её духами.
– Ну что, приятель, – говорю ему. – Дождались?
Кот мурчит, не открывая глаз.
Глава 34. Лея
Мы подъезжаем к частной клинике – светлому современному зданию, окруженному аккуратным садом. Арс, как и обещал, заехал за мной ранним утром. Парковка почти пустая, здесь нет случайных посетителей. Воздух вокруг кажется особенным. Здесь все пропитано надеждой. За этими стенами люди борются за жизнь. Арс паркуется и выключает двигатель, но не спешит выходить.
– Здесь... здесь хорошо заботятся о маме, – говорит он, глядя на здание клиники. – Лучшие врачи, новейшее оборудование. Если где–то и есть шанс...
Он не заканчивает фразу, и я кладу свою руку на его. Арс благодарно сжимает мои пальцы.
– Идем, – наконец произносит он.
В холле клиники пахнет не как в обычных больницах, никакого запаха лекарств и дезинфицирующих средств, пахнет свежестью и какими-то цветами. Здесь светло и спокойно. Медсестра за стойкой приветливо улыбается Арсу.
– Добрый день, Арсений. Вы сегодня с гостьей?
– Да, это Лея. Моя... – он запинается, и я понимаю, что он не знает, как меня представить. Кто я ему сейчас? Бывшая? Подруга?
– Я близкий друг семьи, – отвечаю я за него, и Арс благодарно кивает.
В лифте мелькают номера этажей. Каждый приближает нас к месту, где между жизнью и смертью тонкая грань размером с медицинскую трубку. Арс стоит рядом – прямой, напряженный, как струна. Его пальцы переплетены с моими, и я чувствую, как они чуть подрагивают, выдавая то, что не показывает лицо.
– Ты готова? – спрашивает Арс у двери палаты.
Мы заходим в палату, и я застываю на пороге. В большой комнате много света, цветов и... и посреди всего этого – она. Я не могу поверить своим глазам. Где та статная и красивая женщина? На больничной койке лежит лишь её тень – исхудавшая, с заострившимися чертами лица, опутанная трубками и проводами. Её некогда идеально уложенные волосы теперь просто зачесаны назад, кожа приобрела желтоватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени.
Арс подходит к матери, наклоняется, целует в лоб. Шепчет что – то на ухо. Я стою у двери, не решаясь вторгнуться в эту интимную сцену. Но он оборачивается, протягивает руку:
– Иди сюда, Лея. Мама хотела бы тебя видеть.
Арс садится в кресло у кровати и жестом приглашает меня сесть рядом. Я осторожно опускаюсь на стул, борясь с желанием убежать. Не от страха перед болезнью, от осознания хрупкости жизни. Беру её руку сухую, с отчетливо выступающими венами под тонкой кожей. Такую беззащитную сейчас.
– Здравствуйте, Ирина Александровна, – начинаю я. Голос дрожит, но я продолжаю: – Я вернулась. Простите, что так долго не было вестей.
Мне кажется, её пальцы чуть дрогнули в моей ладони, но возможно, это просто моё воображение.
– Знаете, у меня столько всего произошло с тех пор, как мы виделись последний раз.
И начинаю говорить. О том, как жила в Штатах, как решилась на безумный побег с круизного лайнера. Как мы, семеро совершенно разных людей, ютились в крошечной комнатушке в Нью–Йорке.
– А еще я видела настоящий Бродвей, – продолжаю я тише. – И Таймс – сквер в канун Нового года. И океан – такой огромный, что дух захватывает. Я научилась готовить настоящий чизкейк и говорить с бруклинским акцентом, каталась на роликах в Центральном парке и сидела на крыше небоскреба...
Я рассказываю о своих страхах и надеждах, о том, как часто вспоминала их семью, ка встретила Эстер.. Арс кладет свою ладонь поверх наших с мамой рук. Этот простой жест выбивает из меня последние силы. По щекам катятся слезы. Три руки, три судьбы, переплетенные странным образом. Ирина Александровна лежит неподвижно, но мне хочется верить, что где–то в глубине комы она слышит меня.
– Эстер стала мне мамой, а ее племянник Майк – братом. Они помогли мне встать на ноги, поверить в себя. Если бы не они, я бы, наверное, не справилась.
Наконец, я умолкаю. Наклоняюсь ближе и шепчу так, чтобы только она могла услышать:
– Я не оставлю его одного. Обещаю вам. Что бы ни случилось, я буду рядом.
Не знаю, слышит ли она меня, но мне кажется важным сказать это. Арс сжимает мою руку, и мы сидим так какое–то время, слушая тихий писк приборов.
– Может, кофе? – предлагает Арс, когда молчание становится слишком тяжелым. – Здесь недалеко парк.