Я киваю, и мы прощаемся с его мамой. Уже у двери я оборачиваюсь и смотрю на неё ещё раз. Мне кажется, или её лицо стало чуть спокойнее?
Глава 35. Лея
Мы оставляем машину на парковке у клиники и идем в парк пешком. Маленький киоск с кофе привлекает внимание ароматом свежесваренного эспрессо. Арс покупает два американо, и мы идем по аллее.
– Спасибо тебе, – говорит Арс, делая глоток. – За то, что была сегодня со мной. За то, что говорила с ней.
– Не благодари. Мне кажется... мне кажется, она слышала.
Арс кивает, смотрит вдаль.
– Врачи говорят, что шансы минимальны. Что мне нужно быть готовым...
Его голос срывается. Я беру его за руку.
– Расскажи мне о маме, – прошу я. – Что случилось?
Арс глубоко вздыхает.
– Она ехала в офис. Ты знаешь, какая она трудоголик. На встречке у водителя лопнуло колесо... – его голос дрожит. – Врачи боролись за её жизнь. Остановка сердца, внутреннее кровотечение, отек мозга... Они говорили, что шансов почти нет. Но она выкарабкалась. И впала в кому.
Молча слушаю его. Арс говорит запинаясь, словно пытается выговорить все, что у него копилось. Вижу, что ему непросто все это вспоминать.
– Ты тогда позвонила и сказала, что остаешься в Штатах… Я сначала вообще не понял, что происходит, думал это все какой-то дурной сон.
– После маминой аварии я многое переосмыслил, – продолжает Арс. – Знаешь, что самое страшное? Я понял, что она может уйти, так и не узнав, как сильно я её люблю. Потому что я никогда не говорил ей этого. Считал, что она и так знает, что это очевидно. Но ничто не очевидно, Лея. Нужно говорить людям о своих чувствах, пока есть возможность.
Арс делает глоток кофе.
– Я был так зол на весь мир, – признается он. – На водителя, у которого лопнуло колесо. На врачей, которые не могут дать никаких гарантий. На себя … Злился на тебя, что ты далеко.
– Почему ты не сказал? – мой голос полон боли.
– Гордость? Обида? Не знаю, – честно отвечает он. – Мне казалось, что ты должна была почувствовать, что что-то не так.
– Я не экстрасенс, Арс.
Мы находим пустую скамейку у пруда и садимся. Парк почти пуст, лишь изредка проходят собачники или пожилые пары.
– Прости меня, – говорю я, сжимая его руку. – Я здесь. Пусть и с опозданием. И если ты позволишь, я буду рядом. Арс, с начала наших отношений я многое умалчивала и копила в себе. Не рассказала о своей матери, о том, что мне беспокоит. Я носила все в себе. Помнишь день рождения Марка? У меня была остановка на лайнере, мы должны были созвониться – сильнее сжимаю его руку, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. – Те фотографии с девушками... – мой голос дрожит. – Я тогда не сказала, но они разбили мне сердце.
– Лея, – он качает головой, – почему ты не спросила? Это были просто знакомые Марка. Я никогда, слышишь, никогда тебе не изменял.
– Мы после этого толком не разговаривали, – смотрю на опавшие листья под ногами. – Но тогда... тогда меня захлестнула обида. Мне казалось, что ты меня и не ждешь уже… потом Машка сказала, что ее знакомый может помочь нам сойти на берег в Нью-Йорке и не вернуться. Это казалось таким заманчивым – просто исчезнуть, начать заново. Тем более я так мечтала оказаться в Штатах. Да я себе придумала свою историю, где ты приедешь, все будет хорошо, но оказалось… показалось. Я так жалею, что не рассказывала тебе раньше обо всем, – признаюсь я. – О своих страхах, сомнениях. О том, что происходило со мной.
Арс обнимает меня, прижимая к себе так крепко, что становится трудно дышать. Я чувствую его дрожь.
– Ты мне очень нужна, Лея, – шепчет он мне в волосы. – Все эти месяцы я пытался убедить себя, что могу без тебя, но это ложь. Самая большая ложь, которую я когда-либо говорил себе. Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда был зол на тебя за то, что ты исчезла.
Я обнимаю его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо.
– Почему мы так долго молчали? – спрашиваю я.
– Наверное, потому что слова имеют значение, – отвечает он, отстраняясь и глядя мне в глаза. – Сказать вслух – значит признать реальность. А мы оба боялись того, что могли услышать.
Слезы снова наворачиваются на глаза.
– Я больше не хочу так, – говорю я твердо. – Не хочу играть в недомолвки и делать вид, что все прекрасно, когда внутри все горит.
– И я не хочу, – Арс смотрит мне прямо в глаза. – Давай пообещаем друг другу быть честными. Всегда. Даже если правда причиняет боль.
– Даже если страшно?
– Особенно если страшно. Потому что именно страх заставляет нас молчать, а молчание убивает любовь.
Киваю, по щекам катятся слезы.
– Обещаю говорить с тобой. Обо всем. О страхах, сомнениях, мечтах. О том, что радует и что ранит.
– И я обещаю. Больше никаких недомолвок. Никаких «я справлюсь сам». Мы либо справляемся вместе, либо...