Я обнимаю его, и мы медленно опускаемся на пол, прямо там, посреди гостиной. Хамон подходит, тревожно обнюхивает нас, потом ложится рядом, прижимаясь тёплым боком к ноге Арса.
– Что мне теперь делать, Лей? –спрашивает он после долгого молчания. Его голос звучит потерянно.
– Сейчас –просто быть, – отвечаю я, гладя его по волосам. – Просто дышать. Один вдох, один выдох. И так – пока не станет немного легче.
– А если не станет?
– Станет. Не сегодня, не завтра. Может быть, не в этом месяце. Но станет.
Он поднимает голову, смотрит на меня. В его глазах – океан боли.
– Останься, – просит он. – Не из-за этого. Но... навсегда. Переезжай ко мне. К нам с Хамоном.
–Ты уверен? – спрашиваю я тихо. – Сейчас, когда всё так...
– Именно сейчас, – он берёт мои руки в свои. – Мама всегда говорила: «Нужно беречь то, что имеешь. Тех, кого любишь». Я потерял тебя однажды. Потерял маму сегодня, и ничего не мог с этим сделать. Но тебя я больше терять не хочу.
Смотрю в его покрасневшие от слёз глаза и вижу в них всё – боль утраты, страх одиночества, но главное – любовь. Настоящую, выстраданную, окрепшую.
– Хорошо, – отвечаю. – Я перееду. Но давай сделаем это правильно. Когда пройдут похороны, когда ты немного придёшь в себя. Чтобы это было началом чего-то нового, а не попыткой заполнить пустоту.
Он кивает, прижимается лбом к моему лбу.
– Я люблю тебя, – шепчет он.
– И я люблю тебя, – отвечаю я.
Мы молча сидим обнявшись на полу его гостиной. В этот момент, мы просто держим друг друга. Вдох. Выдох. Вместе.
Целую Арса в висок, вдыхаю родной запах его волос. Завтра будет новый день. Тяжёлый, наполненный болью и заботами. Но мы встретим его вместе.
И это главное.
Глава 37. Лея
Если бы несколько месяца назад мне кто-то сказал, что я буду стоять на кухне, смеясь над тем, как наш кот пытается стащить ветчины с пиццы, а Арс будет гоняться за ним с кухонным полотенцем, я бы не поверила. Тогда смех казался чем-то далеким и недоступным. Особенно для Арса.
Его глаза снова живые, в них появился тот самый знакомый огонек, который я так люблю. Кажется, будто тяжелое серое облако, висевшее над нами последние месяцы, начинает понемногу рассеиваться.
Я помню каждый день после похорон его мамы. Помню, как он застывал, глядя в одну точку, словно уходя куда-то глубоко в себя. Иногда среди разговора вдруг замолкал на полуслове, и я видела, как его захлестывают воспоминания. В такие моменты я просто брала его за руку и молчала рядом. Иногда тишина говорит больше всяких слов.
Первое время он по привычке собирался в больницу навестить маму. А потом останавливался, осознавая... Эти мгновения разбивали мне сердце. Не представляю, как это больно, когда привычный мир рушится, когда самые обычные вещи вдруг становятся невозможными.
Его отец приезжал на две недели после похорон. Он старался, правда старался быть рядом с сыном, но... Кажется, они оба не знали, как говорить друг с другом о таком. Может быть, слишком долго жили каждый своей жизнью. Теперь созваниваются чаще, обмениваются дежурными фразами о работе и здоровье. Это их способ поддерживать связь на том расстоянии, которое кажется им обоим комфортным.
Знаете, потери учат нас многому. Учат ценить момент «здесь и сейчас», учат замечать маленькие радости, учат быть благодарными за каждый день с близкими. Но главное, они учат нас тому, что жизнь продолжается. Даже когда кажется, что мир остановился, что больше никогда не будет как прежде. И это правда, уже не будет как прежде. Будет по-другому.
И вот сейчас, глядя на улыбающегося Арса, я понимаю, мы справляемся. День за днем, маленькими шажками. Боль никуда не уходит, она просто становится частью нас, учит нас быть сильнее, мудрее, человечнее. И когда я вижу, как солнечные лучи играют в его волосах, как он щурится от света, как искренне смеется над какой-то глупой шуткой, я знаю, что все будет хорошо. Мы научимся жить с этой пустотой, научимся наполнять ее новыми воспоминаниями, новыми моментами счастья. Ведь именно этого хотела бы его мама, чтобы ее сын был счастлив.
– Хамон! – Арс размахивает полотенцем, пытаясь отогнать кота от стола, где я раскладываю нарезанные ингредиенты для пиццы. – Я тебя сейчас на шапку пущу!
– Не слушай его, Хамон, – подмигиваю я коту, который смотрит на нас невинными глазами. – Он тебя обожает.
– Я обожаю его в те редкие моменты, когда он не пытается сожрать нашу еду, – беззлобно говорит Арс.
– Они приедут через полчаса, – говорю я, глядя на часы. – Успеем?
– Успеем, если некоторые рыжие личности перестанут саботировать процесс, – Арс бросает выразительный взгляд на Хамона, который уже притаился под столом, выжидая момент для новой атаки.