Меня всю трясет, когда я достаю большую сумку из шкафа. Что-то внутри кричит остановиться, подумать, но руки уже сами кидают в сумку ноутбук, зарядки, любимую косметичку. Делаю все автоматически, в душе раздрай. Хамон наблюдает за моими действиями с интересом, будто понимает, что происходит что-то важное.
В голове проносятся воспоминания: как мама критиковала каждое мое решение, как высмеивала мои мечты, как напоминала о том, что я живу на её территории.
Мечусь по комнате. и тут замечаю... О нет! Миша, разрисовал маркером мой любимый альбом с фотографиями. Тот самый, где собраны все наши с Арсом совместные снимки. Вчера я убиралась и даже не заметила. Поднимаю альбом дрожащими руками. Это последняя капля.
Когда мы выходим из комнаты, мама уже ждет в коридоре, скрестив руки на груди.
– Что это значит? Ты решила из дома сбежать? – ее голос звенит от ярости.
– Я забираю Лею, – спокойно говорит Арс, но я чувствую, как напряжено его тело.
– Посмотрим, как ты быстро обратно прибежишь, – мама усмехается, – Когда твой парень наиграется в любовь, выставит тебя за дверь. Все они одинаковые.
В лифте стоим молча. Я прижимаю к себе переноску с Хамоном, чувствую его беспокойное мурчание. Кажется, сделай я хоть одно движение, и реальность рассыпется.
Арс аккуратно складывает вещи в багажник, помогает устроить переноску с котом на заднем сидении. И только когда мы отъезжаем от дома, меня накрывает.
Рыдания вырываются из груди, перехватывают горло. Дрожу всем телом, не могу остановиться. Арс резко тормозит, съезжает на обочину.
Он глушит двигатель, достаёт сигарету, щёлкает зажигалкой. Молчит. Затягивается. Достаёт вторую.
– Давай договоримся сразу, я должен знать всё о тебе и твоих проблемах. Мама у тебя сложная, но блядь... – он затягивается снова, – такого пиздеца я не ожидал. Я знал, что у вас непростые отношения, но до такого дойти? Почему ты молчала?
Горло сжимается, глаза наполняются слезами. Как рассказать о годах унижений, постоянных упрёках, о том, что я всегда была для неё разочарованием? Слёзы катятся по щекам, я пытаюсь вытереть их рукавом. Стыдно. Так стыдно, что он увидел весь этот ужас. Хамон в переноске беспокойно мяукает, чувствует мое состояние.
– Тише, маленькая, тише, – выкидывает сигарету и отстегивает мой ремень безопасности, притягивает к себе.
– Я... я не могу... она... она никогда...– слова путаются, превращаются в всхлипы.
– Дыши. Просто дыши со мной.
Его ладонь гладит мою спину, а я захлебываюсь рыданиями, размазываю слезы по щекам. Всё, что я так долго держала в себе, прорывается наружу.
После того как мама познакомилась с Арсом, я поняла, что ей он не нравится. Я не знаю, что именно не так, хотя все что связано со мной ей все не так. Арс пытался расспросить меня о маме, о том, как у нас дела.
Я не могла рассказать ему правду. Я не хотела видеть жалость в его глазах — это еще хуже, чем просто молчать. Поэтому я уклонялась от разговора, меняла тему, и Арс, кажется, понимал, что я не хочу говорить.
Я редко приглашала его к себе домой. В школе мы готовились к поступлению, а потом график моей жизни позволял мне избегать этого момента. У меня учеба, танцы, работа в баре. Летом было сложнее скрывать правду. Длинные дни, больше свободного времени. Мама уезжала к Айе на выходные, я и Арс не сидели дома. Мы оба не домоседы, и это было моим спасением.
Когда мы были на море, я врала Арсу, что мама звонила, делала вид, что мы с ней переписывались. А мама написала лишь раз, спросила купила ли я коту корма.
Мне стыдно за эту ложь, за эти выдуманные сообщения и звонки, за истории про семейные ужины, которых никогда не было. Но ещё больше мне стыдно за правду. Как объяснить любимому человеку, что ты нелюбимый ребёнок?
Глава 5.1 Лея
– Я просто... я не хотела тебя грузить этим всем, – говорю сквозь слезы, – думала, справлюсь сама.
– Какое «сама»? Мы вместе, значит всё решаем вместе. Почему ты мне раньше не рассказала?
– Стыдно было. Думала, это я сама виновата... что я недостаточно хорошая дочь.
Арс качает головой:
– Нет, Лея. Это она неправа. Всё, решено – живёшь теперь со мной. Посмотри на меня, пожалуйста – обнимает теплыми ладонями мое лицо заставляя смотреть прямо в глаза, – я всегда рядом, слышишь? Ты можешь мне доверять полностью. Да, нам по 19, но это не значит, что я долбоеб и не могу взять на себя ответственность.