Валька слушала меня, ни разу не перебив.
Она сидела на велотренажере, который мне купили год назад для того, чтобы я хоть как-то занималась физически, раз не хожу (не хочу) в никакие фитнес-залы. Но чаще, чем я, на тренажер садилась мама или отчим. А я – почти никогда. Вот сейчас Валька сидела на седле, ноги поставила на педали. Сначала она их крутила, но потом перестала, заслушавшись.
– Да-а уж, впечатляет, – произнесла она, после того как я замолчала. – Приключение еще то!..
– Больше не хочу таких приключений, – закончила я, вспомнив, как меня подхватили под руки и повели в машину незнакомые люди.
Меня передернуло от воспоминаний.
– Нашла из‑за чего убегать из дома, – сказала Валька с укором. – Подумаешь – месячные! Никто из‑за этого вообще не расстраивается.
– Да? Не расстраивается? Значит, не догадались сделать подсчетов. А я тебе скажу. Знаешь, сколько дней в жизни занимает эта фигня?
– Догадались, догадались. Не надо мне говорить. И что? С природой разве поспоришь? Так нужно! Кстати, тебе известно о том, что у кого их нет, тот не может родить? Ты что, согласна прожить жизнь без детей?
– Детей! У меня не будет детей!
– Как так?
– Я не хочу замуж. Я терпеть не могу парней этих и мужиков.
Я снова вспомнила, как два парня подхватили меня с двух сторон и вели, как барашка на заклание. Среди событий вчерашней ночи это было страшнее всего, поэтому и лезло бесконечно в башку.
– Я ненавижу их! – процедила сквозь зубы. Тряхнула головой и повторила с еще большей уверенностью: – Ненавижу! Валь, я как вспомню, как эти… вели меня, так мороз по коже.
– Я представляю. Я бы тоже перепугалась. Молодец, что закричать посмела.
– А что мне оставалось делать?
– Говоришь, ненавидишь парней. Всех? – Валька посмотрела на меня с хитрой ухмылкой. – Даже Соколовского?
– А что Соколовский? Чем он лучше других?
– Ну… он так на тебя смотрит.
– Да пусть хоть как, мне что…
– И сегодня он тебя защитил перед Дурасой.
– Защитил… – я скривила рожу, вспомнив как позорила меня Власа-Дураса на уроке геометрии. – Лучше бы не защищал. Только хуже стало.
– Да эта Власа вообще уж. Подумаешь, футболка… я летом вообще из футболок не вылезаю, – Валька снова закрутила педали.
– Просто она сама их не носит, вот и издевается.
– Ага, на ее бюст футболку… восьмидесятый размер надо покупать. Дура толстая.
– Валь, как здорово, что ты пришла. Спасибо! Вечером бы еще скандал пережить.
– Да не за что, Леська. Кстати, Соколовский расстроился, что ты ушла.
– Да ну его, Валь, зачем ты мне про него говоришь? Самой, наверно, Сережка нравится.
– Ну, если честно – он красивый. Очень.
Соколовский пришел к нам в этом году. Высокий, волосы черные. Родинка на щеке. Как будто ее спичкой нарисовали, яркая такая. Глаза светлые. Вообще-то он правда симпатяга. Спокойный. Я с ним так познакомилась: покупала арбуз. Выбираешь дохлый, сушеный хвостик, щелкаешь пузана по боку, чтобы звук получился звонкий, платишь денежку и – вперед. Я заплатила продавцу-мужчине сто тридцать рублей, подхватила арбуз, как свой здоровенный живот, и поплелась домой. Вот так, наверное, ходят беременные, подумала я, обхватив арбуз обеими руками. Я переусердствовала – арбуз надо было брать поменьше. Тяжело было здорово, и я вдруг беременных пожалела. Бедные! Я принесу арбуз, на стол его шмяк, и мне снова легко. А беременная женщина девять месяцев мучается. У нее еще и побольше «арбуз» бывает. Ребенок-то там, в животе, сколько весит? Да он ведь там не просто так, а в воде болтается. Интересно! Такой пузан в невесомости плавает! Я тоже так плавала, жаль, что не помню. Это, наверное, классно! Как в космосе! А сколько бэби весит вместе с водой? И она, мать, его носит, и носит, и носит! Все девять месяцев! Все время с собой, никуда не положишь, не отдохнешь! Представляю, как трудно!
Неужели и мне такое предстоит? Бр-р, не хочу. Не хочу! Не хочу! Ребенка я конечно хочу – в свое время, я Вальке просто так сказала, что мне не нужно детей, – а бремени не хочу. О, вот откуда слово! Бремени – беременная. Как все просто, оказывается!
Ну вот, я несла арбуз, размышляя о нелегкой судьбе беременных. А Соколовский стоял на углу со своим байком. Мотоцикл между ног, шлем, краги – готовенький. Секунда, и он рванет по мостовой.
А тут я со своим арбузом. Он сначала овощ (ягоду – как там правильно?) – увидел, потом глаза на меня перевёл.
– Ничё себе, – сказал, – такие тяжести таскаешь. Рожать ведь не будешь.