- Я сейчас уберу руку, а ты зажмешь рану и будешь держать, пока не появится она, - хоть и тихо, но приказал Адам.
- Кто она? – спросила я, и хотела предложить наложить импровизированный жгут, но мужчина уже отвел руку. Из рваной раны полилась кровь. Алая, чистая, бьющая будто гейзер из раны – пульсируя. В ужасе я уставилась на этот кровавый фонтанчик, но Адам достаточно крепко схватил меня за руку, чем привел в себя, и приложил ладонь к ране. Раненую ладонь. Я взвизгнула, но мой писк утонул в реве Адама. Он издал точно такой же звук, как дракон там, на поляне, но немного тише. Я испугалась, отшарахнулась, но его хватка на моей ладони не дала мне упасть, и отпустить его рану.
- Ерхоатрмс… - рычал Адам, когда его тело выгибалось дугой, как при столбняке. Меня трясло вместе с ним, от чего я практически лежала на нем, периодически касаясь коленом земли, больно ударяясь им об землю. Это продолжалось несколько минут, но мне показалось, что прошло больше часа. Адам кричал, рычал, выл. Он открывал глаза, и безумно смотрел на меня, а потом снова впадал в беспамятство. Я пыталась вырвать руку, но из таких тисков, какими оказалась ладонь Адама, невозможно было избавиться. Все это продолжалось, пока не появилась «Она».
Из леса, в сопровождении четырех мужчин появилась старушка. Она шла быстрым шагом, опираясь на посох, хотя казалось, что она парит по воздуху. На ее лице играла улыбка, и она что-то шептала. В тот момент первые лучи солнца пробились сквозь ветви деревьев, создавая старушке ореол.
- Фрионса, - или что-то подобное сказала женщина, а потом добавила какую-то тарабарщину, и подойдя, обвела вокруг нас посохом. В тот же момент тело Адама расслабилось, и он спокойно начал дышать. Его рука отпустила мою, и я с ужасом наблюдала, как на многострадальной кисти расплываются цветы кровоподтеки. В этот момент старушка подошла ближе, и попыталась убрать мою руку с раны Адама.
- Нет, - я оттолкнула ее руку. – Нельзя, - старушка улыбнулась, и еще более настойчиво отодвинула мою руку, а после взяв в свои мягкие ладони, и перевернув осмотрела мою рану. – Ну смотрите, если сейчас… - я была готова накинуться на бабульку, если кровотечение усилится, но когда убрала ладонь, под ней оказалась чистая кожа, даже без намека на царапину. – Как это? – я смотрела на гладкую кожу руки Адама, и в моей голове не укладывалось, как могло такое произойти. – Этого не может быть…
- Фрионса, - повторила старушка, и стукнула посохом Адама по голове. Тот, как по приказу, открыл глаза.
- Морна, - сказал он, и улыбнулся. Он что-то начал говорить, но старушка ответила и указала на его руку. Адам последовал за ней взглядом, и точно так, как несколько секунд назад я смотрела на его руку, уставился на то место, где была страшная рана. Потом, резко поднявшись, начал рассматривать сое тело, словно впервые выдел. Я же, покраснев, старалась не смотреть туда, куда не стоило смотреть порядочной девушке. Адам не замечал своей наготы, то ли привыкнув к такому, то ли просто пребывая в шоковом состоянии. Он оттирал кровь с тех мест, где были ранения, и не находя их, обращался к женщине по имени Морна.
- Фрионса, - сказала она, и указала на меня.
- Ты уверена? – спросил мужчина у старушки, и когда та кивнула, обратился ко мне: - Ева, кто были твои предки?
- Что? - я удивленно посмотрела на Адама.
- Кто были твои предки? – повторил он.
- Ирландцы.
- Ты это уже говорила, и это абсурд. – Адам махнул рукой.
- Слушай, может ты прикроешь свой… эмм… - я указала пальцем на член, отвернувшись.
- Прикрою, - он хохотнул. И снова задал свой странный вопрос: – Ты знаешь, кем были твои предки?
- Нет! – я мотнула головой. – Не знаю. Мои родители погибли, когда я еще маленькой была, а ни бабушек, ни дедушек у меня нет. Некому рассказать.
- Тогда все ясно, - Адам сел на траву, напротив меня. – Ева, Морна говорит, что в твоих венах бежит королевская кровь, и у меня нет причин не верить ей.
Глава 12
Адам.
Мне много лет. Очень. Не года – века. За всю свою жизнь я видел много девушек, женщин. Блондинки, брюнетки, рыжие, жеманные или распутные – они всегда окружали меня. Виной тому моя внешность и энергетика. Она притягивает женщин, как огонь свечи мотыльков. Бедные насекомые не знают, чем чревато любование огнем, а женщины догадываются, что ждет их в моих объятиях или после них, но все равно идут на мой «огонь». Он волнует их, дает надежду на будущее со мной, на то, что одна из них та, единственная, ради которой я оставлю всех остальных. Он, но не я. Я ничего не обещаю, никогда не вру. За сотни лет я приелся женщинами. Красивыми, шикарными, стильными, прекрасными, обычными, некрасивыми. Я использую их по прямому назначению. Максимум два раза. На этом их сказка заканчивается, а я иду дальше.