Еле найдя в себе силы, молодой человек вернулся к работе, чтобы положить отчёт на стол начальника уже сегодня вместе с заявлением на выходной за свой счёт. Почему-то он был уверен, что дома его действительно будет ждать иллюзия, а завтра, возможно, он соберётся и пойдёт сдаваться психиатрам, потому что видеть любимую, которая умерла — это точно не здорово.
2
Ник возвращался домой по заснеженным дорогам, которые, казалось, никто и не собирался чистить. Его пальцы подрагивали то ли от холода, то ли от всего, что случилось. Хотелось курить, но он бросил. Хотелось напиться в каком-нибудь баре, но он был нечастым гостем таких заведений, да и непривычное ощущение того, что дома кто-то всё-таки ждёт не давало свернуть с привычного пути.
Ник торопился домой, насколько это было возможно в его разбитом состоянии. Он почему-то верил, что Майя будет там. Такая красивая и родная Майя, которую он так сильно любил все эти годы, ни на секунду не забывая о ней. Но осознание того, что это бред, всё равно не покидало его. Её нет. Она больше не существует в этом мире, с тех самых пор, как ей было 20, а ему 26. И Нику хотелось бы, чтобы всё это было просто сном. Вот уже 5 лет он мечтает проснуться, увидеть Майю, обнять и знать, что она есть. Настоящая, тёплая, живая. Но её нет.
И он вспомнил, как легко с ней было даже просто молчать. Иногда, в особенно тяжёлые дни на работе, он заходил в кабинет, где она порой оставалась одна. Бывало, в пылу работы Майя не замечала его, но он осторожно гладил её по плечу, бросал что-то из серии: «Пятиминутный перерыв», и они просто сидели в тишине, глядя друг на друга. Оба уставшие, не обращающие внимания на снег за окном и на то, что дел ещё много. У них были их пятиминутки, во время которых никого не существовало.
Помимо этого, с ней было невероятно весело. Особенно смотреть, как она наигранно обижается на него, крича другим коллегам что-то вроде: «Он меня обижает», или просто говоря: «Я с тобой не разговариваю», в ответ на его глупые шутки из серии: «Я бы дал тебе 22, а не 19». Ему нравилось подначивать её, смотреть на по-детски надутые губы и на активное размахивание руками. Но ещё больше ему нравилось флиртовать с ней, прикрывая это шуткой, когда она выкладывала какие-то фотографии в социальные сети или разговаривала с техникой. В его памяти навсегда останется, как она, обратившись к камере, сказала: «Пойдём работать, малыш», а Ник, широко улыбаясь, сказал: «Ну пойдём», а потом с удовольствием наблюдал, как щёки Майи медленно, но верно краснели.
Ник тогда ещё этого не понимал, но с каждым днём он всё больше и больше влюблялся в Майю, видя её такой разной, но неизменно прекрасной. За то время, что они работали вместе, он видел её без косметики и с аккуратным макияжем, в старых спортивках и в красивых платьях, уставшую и отдохнувшую, грустную и счастливую.
С ней всегда было интересно разговаривать, узнавать что-то новое, нырять в общение с ней с головой, ведь глубины в ней больше, чем в Марианской впадине. Она оказалась мудрее любой, с кем Ник был знаком, несмотря на её юный возраст, а искры в ей глазах делали её самой прекрасной девушкой во вселенной.
Прогоняя в голове каждый момент, что они провели вместе, Ник понимал, что был полным дураком, пока не понимал своих настоящих чувств к Майе. Он в пустую тратил слова, вместо того, чтобы сказать ей самое важное. Терял время, советуя ей найти кого-нибудь в интернете и пускаясь на поиски сам, лишь бы оградиться. Лишь бы не признаваться ни себе, ни ей в том, что его чувства значительно больше, чем дружеские. У них было бы больше времени, если бы он всё не портил.
Вставляя ключ в замочную скважину, Ник почувствовал, что дрожь в руках стала ещё сильнее, а сам он не имел ни малейшего понятия о том, что ожидал увидеть в своей одинокой холостяцкой студии. Но он открыл дверь, смотря себе под ноги и боясь поднять взгляд. Какая-то часть его понимала, что он не увидит Майю, ведь это бред. Её нет. Но другая его часть отчаянно желала увидеть её снова, услышать приятный голос и, пусть это будет означать, что он окончательно сошёл с ума, но он будет счастлив, насколько это вообще возможно.
— Добро пожаловать, Ник.
Знакомый голос выбил воздух из его лёгких, и молодой человек почувствовал, что глаза снова начали предательски гореть, а ком второй раз за день подступил к горлу. Он поднял взгляд и увидел Майю. Такую красивую, такую родную и такую необходимую. Он не разулся, не снял зимнюю куртку, а просто отбросил рюкзак куда-то в сторону и быстрым шагом подошёл к девушке, чтобы крепко-крепко её обнять, но как только он попытался прижать её к себе, понял, что обнимает воздух. Он сделал шаг назад и растерянно посмотрел на Майю.