Бутылка опустела. Надишь поставила ее на мраморный пол, но бутылка опрокинулась на бок и громко звякнула. Пошатнувшись, Надишь выпрямилась. Ясень поддержал ее за предплечье.
– Думаю, достаточно на сегодня, – мягко сказал он. – Все ясно: наши страны враги и останутся врагами. Но нам с тобой быть врагами вовсе не обязательно.
– Мы уже враги.
– Это ты так считаешь.
– Ты нанес мне ущерб, – Надишь пошатнулась и ткнулась лбом ему в плечо.
– Я попытаюсь это как-то компенсировать.
– Ты правда веришь, что столь сильную боль можно компенсировать?
– Если бы это было не так, ни одна женщина не родила бы по собственной воле второго ребенка. А я считаю, что, при каких условиях мы бы ни сошлись, это уже случилось. Все эти социальные установки, объясняющие нам, что простительно, а за что только смерть – искупление, мне совершенно неинтересны. Мы наедине. Только мы решаем, что мы сможем друг другу простить, а что нет.
– Ты циник.
– Нет, цинизм – это от глупости. А я прагматик, – он ухватил ее за подбородок кончиками пальцев и приподнял ее голову, заставив посмотреть себе в глаза. – Если не можешь победить, сдайся. Попытайся сделать ситуацию несколько комфортнее для себя, раз уж ты все равно в нее попала.
– Но я пытаюсь, – сказала Надишь, захлопав глазами. – Я весь вечер пью вино. Еще одна бутылка, и все станет лучше некуда.
– Не настолько комфортнее… – Ясень сдернул с ее косы резинку с деревянными бусинами и начал расплетать ее волосы. Когда Надишь попыталась отстраниться, он обхватил ее одной рукой и притянул к себе.
– Прямо здесь? – Надишь опустила глаза и испуганно покосилась на диван.
– Что ты, диван – это слишком скучно, – злодейски осклабился Ясень. – Давай в прихожей, на мраморном полу. Это мое любимое место для изнасилований. В прошлый раз я сделал тебе скидку, как новичку, но теперь намерен вернуться к моим обычным привычкам.
У Надишь стал такой перепуганный вид, что он быстро пошел на попятную.
– Ладно, уговорила. Пойдем в душ.
Выражение страха на лице Надишь не исчезло.
– Пока просто в душ… – добавил Ясень.
В ванной, когда он стягивал с нее одежду, Надишь не предприняла попыток сопротивляться. После всего выпитого она так обмякла, что ее конечности были словно сделаны из ваты. К тому же ее гнев иссяк. В конце концов, человек может ругаться и злиться только ограниченный период времени. На этот вечер она приняла действительность. Хотя бы потому, что уже не могла ни убежать от нее, ни драться с ней.
Ясень встал в ванну и затем потянул Надишь за руку, заставив забраться к нему. Он включил душ и отрегулировал его так, чтобы вода летела на них сверху. Надишь ощутила теплые капли, легко постукивающие по ее голове и плечам. Это было приятно. Надишь пошатнулась и для поддержания равновесия уперлась в грудь Ясеня ладонями.
– Ты нарочно это сделал, – пробормотала она. – Вывел меня на эмоции, позволил бранить тебя, спорить с тобой – чтобы я выкричалась и успокоилась, чтобы я стала немного меньше тебя ненавидеть. Ты манипулируешь моими чувствами.
– Кто знает, – улыбнулся Ясень. По его лицу сбегали капли воды. – И потом, я ведь тоже напился.
– Но не так сильно, как я.
– Нет, не так сильно, – Ясень наклонился и легонько поцеловал ее в губы.
Надишь не отшатнулась, завороженная волшебным действием алкоголя. Она еще помнила те чувства, что терзали ее раньше – страх, неприязнь, унижение, однако в состоянии опьянения они потеряли значение. Прошлая обида затянулась туманом, тревога за будущее отодвинулась за горизонт, осталось только это настоящее, в котором Ясень смотрел на нее сквозь падающие капли. Глаза Ясеня затуманились, губы приоткрылись. Сейчас он совсем не походил на того желчного докторишку, которого она видела на работе.
Надишь вдруг осознала, что ей глубоко наплевать, насколько плохой он человек. После их словесной баталии она все еще чувствовала пульсирующее внутри возбуждение. Она столько раз видела разверстые раны, и Ясень погружал в них хирургические инструменты, один за другим. Человеческое тело не святыня, не крепость. Врачи проникают в него и трогают его постоянно. Сейчас Надишь испытывала скорее любопытство, чем опасение. Это не принесет ей вреда. Ясень позаботится, чтобы не было последствий. Она не заболеет и не забеременеет. Никто не узнает, как она вела себя здесь. Даже если она оказалась во власти чудовища, почему бы не получить немного удовольствия, пока это удается?
Ясень притянул ее к себе и поцеловал затяжным, подчеркнуто неспешным поцелуем. Надишь снова ощущала его член, прижимающийся к ее животу, но на этот раз это не вызывало отторжения.
Прежнюю скованность она припомнила только когда они уже переместились в постель, и, сжавшись в комок, отвернулась от Ясеня. Ясень сдвинул ее мокрые волосы, провел кончиками пальцев по ее коже – от шеи к плечу, а затем захватил губами мочку ее уха, обнаружив чувствительность, которую Надишь никак не ожидала застать в таком странном месте. Потрясенная, она позволила перевернуть себя на спину.
В этот раз Ясень действительно не торопился. Он гладил ее, пока каждая мышца в ее теле не стала мягкой. «Это все не может происходить со мной, – подумала Надишь, взглянув в потолок широко раскрытыми глазами. – Это сон». Люстра в комнате не горела, но из коридора в приоткрытую дверь проникал мягкий приглушенный свет. Надишь казалось, что кровать мягко покачивается, словно плывет по волнам. Когда Ясень, аккуратно сдвинув ее бедро, начал поглаживать ее в самом интимном месте, Надишь даже не попыталась сдвинуть ноги обратно. Ощущение было приятное. Нарастающе приятное. Особенно когда его палец проскользнул внутрь.
Когда Ясень отстранился на минуту, чтобы надеть презерватив, и перестал трогать ее, Надишь ощутила досаду и поток холодного воздуха, дующий от кондиционера. Ясень накрыл ее собой, и желанное ощущение тепла вернулось.
– Больно… – поморщилась Надишь.
Проникновения пальца не подготовили ее к гораздо большему диаметру.
– Это с непривычки, – пробормотал Ясень. – Скоро пройдет.
Боль действительно прекратилась. Надишь положила ладони ему на поясницу, ощущая его мерные, глубокие движения. Пожалуй, ей это даже нравилось.
***
С утра сожаления пришли к Надишь сразу вместе с сознанием.
– Ооо, – простонала она. – Ауу.
Путаясь одной ногой о другую, она бросилась в ванную, где ее вырвало четыре раза подряд. В полном изнеможении Надишь нажала на кнопку смыва, накрыла унитаз крышкой и положила сверху свою раскалывающуюся на куски голову.
– А я предупреждал, – напомнил Ясень, заглянув в дверь.
– Плохо предупреждал, – буркнула Надишь. – Это не сработало.
– Мы все кузнецы своего счастья.
Надишь прыснула, но смех моментально сменился стоном.
– Вперед, добей меня своим чувством юмора.
– Давай-ка я доведу тебя до ванной, – Ясень помог ей подняться.
– Нет, оставь меня здесь. И вызови скорую.
– Да ладно, не драматизируй. Это еще так, репетиция. Поверь мне, ты не узнаешь, что такое настоящее похмелье, пока тебе не исполнится тридцать.
– Я не доживу до тридцати, я сегодня сдохну. А ты еще и ухмыляешься издевательски!
– Это сочувственная ухмылка.
Ясень подхватил ее под мышки и бережно отволок в ванную.
Надишь почистила зубы желтой щеткой, ополоснула лицо и почувствовала себя если не лучше, то несколько менее плохо. Только тут она заметила, что стоит совершенно голая перед одетым Ясенем, который встал раньше и не испытывал ее затруднений.
– Мне надо ехать домой, – сказала она, прикрыв грудь дрожащими от перепоя руками.
– Зачем?
– Потому что надо.
– Что тебе действительно сейчас нужно, так это вернуться в кроватку и выпить таблетку обезболивающего и что-нибудь для коррекции потери электролитов.
Надишь была не в состоянии с ним спорить – ни физически, ни морально.
Она приняла все предложенные лекарства и даже согласилась на укол, не интересуясь, что конкретно он ей вкалывает.
– Спи, – Ясень протер место укола проспиртованной ваткой, а затем, не удержавшись, погладил ее по ягодице. – Когда проснешься, тебе будет значительно лучше.
Тут он не обманул. Надишь проснулась в середине дня и действительно в куда лучшем состоянии, чем до этого. Она даже сумела натянуть на себя платье и добрести до Ясеня, засевшего в гостиной с грудой притащенных с работы бумаг, которые ему предстояло разобрать до понедельника.
– Я еду домой.
– Не раньше чем я приготовлю обед и ты его съешь. А пока займи себя чем-нибудь. Почитай книжку.
– У тебя есть книги?
– У меня много книг.
– Насколько много? – поспешила уточнить Надишь.
Выбравшись из-под бумаг, Ясень отвел ее в комнату, в которой Надишь не бывала ранее. В комнате почти не было мебели, только единственное кресло и несколько высоких книжных стеллажей, установленных вдоль стен. Все они были под завязку, в два ряда, набиты книгами. Надишь замерла в восхищении.
– Как это вообще возможно? – поразилась она. В Кшаане книги стоили дорого. Не говоря уж о том, что их было сложно достать.