На кухне Ясень возился с чем-то, разложенным по кухонной столешнице.
– Что мы готовим сегодня? – Надишь подошла к нему.
– Рыбу.
Надишь в растерянности посмотрела на безголовую рыбную тушку, не зная, как к ней подступиться.
– Я не умею.
– Я тебя научу.
Он выдавал ей указания; Надишь им следовала. Все это местами до смешного напоминало работу, вот только на этот раз они разделывали не человека. И все же готовка ее увлекла. Кто знает, вдруг однажды ей пригодятся эти навыки.
– Ну и как тебе первая неделя в хирургическом?
– Это кошмар, – честно призналась Надишь. – Ты действительно поехавший, если не сбежал через полгода.
– Мой психиатр не находит у меня грубых нарушений, – возразил Ясень.
– У тебя есть психиатр?
– У нас всех.
– У врачей?
– У ровеннцев. Раз в полгода мы ходим на диагностику.
– Сколько лет ты уже в Кшаане?
– Шесть.
– Ты ни разу не уезжал домой?
– Нет.
– А как же отпуска? Ты проводил их здесь?
– Я не брал отпуск.
– Ты псих, – убежденно заявила Надишь. – Твой психиатр ни в чем не разбирается.
К тому моменту они уже разделили рыбу на ровные аккуратные куски.
– Это правда, что твой отец – ректор в университете?
– Правда.
– Это медицинский университет?
– Нет, технический.
– Как же тебя занесло в медицину?
– А я вообще ренегат, отщепенец, – ухмыльнулся Ясень. – Уже достал родителей своими выходками. Они, наверное, рады, что у них только один ребенок.
– Где работает твоя мама?
– В министерстве образования.
– То есть ты из богатой семьи?
– Скорее состоятельной. Но ко мне это не имеет отношения. У меня своя жизнь.
– И ты здесь, в Кшаане…
– Говорила мне мама: моя импульсивность не доведет меня до добра, – наигранно печально вздохнул Ясень.
– А ведь ты мог бы работать в хорошей современной клинике. Там бы у тебя было новейшее оборудование, нормальный распорядок дня…
– …травматолог, детский хирург, кардиохирург, нейрохирург, к которым я перенаправлял бы профильные случаи, – продолжил Ясень. – У меня была бы своя специализация. Я выполнял бы лишь те операции, что не простираются за ее пределы. По любому поводу собирался бы консилиум. Я знаю. Я так работал. Это было скучно до смерти.
Надишь искренне пыталась понять его мотивацию, но пока не нащупала суть.
– А здесь тебе весело? Ты делаешь все. Своими двумя руками, когда нужны четыре или шесть.
– Никогда не искал легкой жизни.
– Наверное, поначалу было трудно…
– Ну да, в университете меня не готовили быть одним за всех. Но ведь я не просто так привез с собой книги. Они меня очень выручили. К тому же я люблю самостоятельность. И ненавижу работать в подчинении.
– Ты поэтому выжил главного врача из нашей больницы?
– У нас уговор. Я делаю его работу. Он не вмешивается в мою, – Ясень придвинул к ней глубокую стеклянную миску. – Давай займемся маринадом.
Слушая его инструкции, Надишь смешала соевый соус, мед, горчицу, оливковое масло, лимонный сок. Все это время она не переставала обдумывать слова Ясеня. Хотя вслух она назвала его сумасшедшим, в действительности же мечтала оказаться на его месте. Принимать решения. Нести ответственность. Быть способной изменить ситуацию. Сложив кусочки рыбы в форму для запекания, они присыпали рыбу перцем, залили маринадом, накрыли фольгой и отправили в холодильник пропитываться.
– Ты подозрительно смирная сегодня, – отметил Ясень, искоса поглядывая на нее. – Притихшая. Тебя что-то беспокоит? Хотела еще о чем-то меня спросить?
– Нет! – заявила Надишь. – Да… По правде, меня кое-что очень тревожит.
– Расскажи мне. Попутно займемся салатом.
Сбиваясь и вздрагивая от гнева, она обрисовала ему ситуацию с Камижей и пересказала вчерашний разговор с ее отцом.
– Я не знаю, что мне делать. Но этого нельзя допустить, – сердито закончила она. – Я много слышала об этом парне. Он настоящий мудак.
– А какие тут, собственно, варианты? Она идет в полицию и пишет заявление. Ровеннские власти смотрят на принудительные браки очень косо, полиции даны указания на этот счет. Ее заявление рассмотрят со всем вниманием. Властного папашу и так называемого жениха доставят в участок и проведут с ними подробную разъяснительную беседу.
Надишь нахмурилась. Это был разочаровывающий ответ. Сама того не осознавая, она ожидала, что Ясень предоставит ей решение – просто вынет его из кармана, как волшебную таблетку или склянку с чудодейственной кшаанской мазью от всех болезней. Он же ежедневно вытаскивает пациентов из когтей смерти. А в этой ситуации пока никто даже не умирает.
– Сомневаюсь, что она решится обратиться в полицию. Представляешь, как это обострит ее отношения с отцом? А ведь ей жить с ним под одной крышей. Может быть… я могла бы написать заявление за нее? Пусть старик злится на меня.
– А что ты напишешь: считаю, что моей подружке этот мужик не нравится? С юридической точки зрения ваши традиционные браки, заключенные в ближайшем дворе, не значат вообще ничего. Это не более чем сожительство. И все же сожительство с шестнадцатилетней само по себе нарушением закона не является. С этого возраста сексуальные отношения легальны. Нет, она сама должна подать заявление. Указать письменно, как именно ее принуждают и чем грозят в случае неповиновения. Это заставит полицию действовать.
– Ну, приедут они, заберут ее отца и Шарифа, поговорят с ними, отпустят. А дальше-то что? За такую выходку отец может ее и из дома выгнать. К тому же Шарифу ничего не мешает жениться на ней позже, когда пыль осядет.
– Тем хуже для него. После реализации этого так называемого брака он может быть обвинен в похищении и изнасиловании – а это уголовный срок, и весьма продолжительный. Тот факт, что невеста несовершеннолетняя, накинет еще пару годков – если, конечно, жених сам не является несовершеннолетним.
– Думаю, ему лет двадцать – двадцать пять, – предположила Надишь. – Ты говоришь про уголовный срок… однако же подобные навязанные браки у нас происходят постоянно. И еще никто не был за них наказан.
– Просто потому, что о них не докладывают куда следует. Если же твоя подруга сдаст муженька властям, процесс будет запущен. Как только благоверного закроют в каталажке, она свободна.
В разъяснении Ясеня все звучало просто. Раздражающе просто.
– Да, свободна, – сердито буркнула Надишь. – Свободна сдохнуть в канаве. Потому что отец вышвырнет ее из дома, а для соседей она будет опороченная женщина, предавшая своего мужа. Ей даже стакан воды никто не вынесет.
– Для таких женщин организованы приюты. Их не очень много, но они есть. Я раздобуду тебе адрес. Там ей предоставят кров, пищу, помощь, помогут с работой. Она совсем юная. У нее еще есть шанс чему-то научиться и начать жить самостоятельно.
– Она не сможет, – отрезала Надишь. – Даже представить такое не могу.
– Ты же выживаешь одна.
– Я – другое дело. Я сильная. А она… нет, она никогда не решится отказаться от всего.
Ясень пожал плечами.
– Тогда она выйдет замуж. И будет терпеть своего муженька.
– Неужели нет хорошего пути?
– В данном случае их только два, и оба сильно так себе. Один требует немалой решительности. Второй обещает физические и психологические увечья.
– Давай закроем эту тему, – помрачнела Надишь и начала яростно рубить зелень для салата.
– Ты злишься? – спросил Ясень, рассматривая ее.
– Нет, – процедила Надишь.
– В чем дело? Мне иногда кажется, что я рта не могу открыть, чтобы на меня кто-нибудь не обиделся. А ведь я говорю тебе разумные вещи.
– Все в порядке. Просто все это наши глупые кшаанские проблемы, и тебе плевать. Я поняла.
– Мне не плевать, – голос Ясеня смягчился. – Я сочувствую той девушке. Но что я могу для нее сделать? Мне поехать скандалить с ее папашей, с ее женихом, женихом и папашей одновременно? Где один кшаанец, там их двадцать. Сбежится толпа, меня прирежут, приедет полиция, кого-то посадят. Что будет дальше с ее замужеством, я не знаю, но не считаю это рациональной тратой моей жизни. Да и потом я уже немного занят в больнице, если ты не заметила. Уж лучше спасать людей там, где у меня это хорошо получается.
– Ладно, – сдалась Надишь. – Ты прав. Я просто переживаю за нее… – она потерла лицо ладонями. – Если ваше правительство осуждает принудительные браки, почему они просто не введут закон, запрещающий их полностью? Раз – и все.
– А кто будет следить за исполнением закона? Текущей численности полиции для этого явно недостаточно, и нарастить ее едва ли получится – ровеннцы неохотно едут в Кшаан, я говорил тебе. Да и строптивых невест начнут бить еще сильнее, чтобы принудить их озвучить согласие. Как отследить, что происходит за закрытыми дверями? – Ясень отобрал у Надишь нож, пока она не превратила зелень в труху. – Уверен, Ровенна была бы рада изменить эту ситуацию. Но у нее не хватает на это ресурсов.