– Не благодари, – сухо произнес Ясень. – Это просто моя работа.
Надишь сама не поняла, что на нее нашло, но, даже не дождавшись, когда Ясень направится к выходу, она подцепила подол и сдернула платье через голову. Ясень проигнорировал ее хулиганскую выходку, развернулся и вышел. В замочной скважине повернулся ключ.
Откинув колючее шерстяное одеяло, Надишь обнаружила второе, мягкое, более тонкое. Свернувшись под ним, она обессиленно закрыла глаза. Подушка пахла шампунем, бутылка с которым стояла у Ясеня в ванной. Странно, но ей вдруг стало уютно. Она моментально уснула.
Ясень разбудил ее в половине восьмого. Он принес ей завтрак и стакан воды.
– Поешь. И не опаздывай на пятиминутку, иначе взгрею.
В течение дня все было как обычно. Ясень даже не смотрел в ее сторону. Ширма, невидимая, но плотная, заняла свое обычное место.
***
Через сутки Ками перевели из реанимации в обычную палату, и Надишь пришла навестить ее. Выглядела Ками весьма прилично, да и чувствовала себя неплохо – судя по тому, как энергично она начала жаловаться. Надишь не понимала, как место, где есть простор, чистота, вполне пристойная пища и горячая вода, можно называть ужасным – особенно когда это исходит от человека, в жилище которого не было ничего из перечисленных вещей.
– Ну и напугала же ты меня, дурочка. Как можно было такое вытворить?
– А я ведь пожалела, – призналась Ками. – Хотела позвать маму, но сил уже не хватило. Только успела подумать: зря.
– То есть ты больше не будешь?
– Никогда, – клятвенно пообещала Ками.
Пять минут спустя в палату заглянул Ясень. Вместе они попытались убедить Ками все-таки написать заявление.
– Да пойми ты, – внушал ей Ясень. – Как только ты вернешься туда, тебя будет куда сложнее вытащить. Ты окажешься в ловушке.
– Все равно. Там мой дом, там моя мама, – настаивала Ками.
Та самая мама, которая не хотела вызывать скорую, потому что муж будет злиться, а соседи – судачить.
– Так ведь после свадьбы муж заберет тебя из дома. А дальше ты с ним останешься один на один. Никто не придет к тебе на помощь – ни мать, ни сестры, – резонно возразил Ясень. – Если ты боишься полиции, я схожу с тобой. Может быть, тебе и не придется уходить из дома. Может, твой благоверный при виде властей испугается и сбежит в закат.
Это было поразительно великодушное для Ясеня предложение, но Ками его не оценила.
– Нет, не хочу, нет.
– Это же просто абсурд, – взорвалась Надишь. – Ты намеревалась умереть, лишь бы не жить с Шарифом, и все равно не готова написать заявление и избавиться от него!
Однако все увещевания падали на бесплодную землю. Устав спорить, Ками просто перестала их слушать и тупо мотала головой в ответ на каждую реплику.
– Можно он уйдет? – попросила она шепотом, скосив глаза на Ясеня.
– Пожалуйста, – пожал плечами Ясень, который для себя уже обозначил разговор как тщетный.
– Они воткнули мне штуку… прямо туда, – возмущенно зашептала Ками, как только они остались вдвоем. – Ни дня не хочу тут оставаться!
– Ками, ну что ты несешь, – чуть не зарыдала Надишь. – Он тебе в брачную ночь такое устроит, что ты этот мочевой катетер будешь вспоминать с ностальгией. Одумайся, пожалуйста!
Губы Ками скривились, глаза наполнились слезами. Она напоминала красивую маленькую умственно отсталую девочку.
– Я хочу домой! – пропищала она.
И Надишь поняла, что проиграла.
***
В воскресенье, девятого декабря, Ками вышла замуж. Надишь на свадьбу не пригласили. Соседи обсуждали, что жених вел себя несдержанно, невеста всхлипывала, а мать невесты щеголяла фингалом – вероятно, соседи разболтали о ночном эпизоде, и старик, осерчав, накостылял ей. Надишь не стремилась узнать детали. Меньше знаешь – крепче спишь. Когда она сообщила о свадьбе Ясеню, тот только пожал плечами и бросил, даже не взглянув на нее:
– Мы сделали что могли.
Надишь вдруг припомнилась картинка из приютской книжки: комета, одиноко летящая в черном-пречерном космосе.
– Мне нужно выйти, – сказала она.
Она ушла в туалет и заперлась в кабинке. Она действительно сделала для Ками все что могла, кроме разве что похищения, и не считала себя виноватой в финальном исходе. Ясень оставил ее в покое, Джамал вернулся. Ей дали очередную зарплату, и она положила ее на счет, уже весьма солидный. Она должна была ощущать себя счастливой девушкой, а вместо этого сидела на крышке унитаза и плакала.
Глава 7
Сезон ветров стартовал, и порывы едва не сбивали с ног. Днем, когда ярко светило солнце и температура воздуха держалась на уровне 25 градусов, ветер не доставлял проблем, разве что трепал волосы. Однако по вечерам, стоя на остановке, Надишь промерзала до костей – и это несмотря на ее теплую красную кофту.
В последующую за свадьбой Ками неделю Ясень едва ли взглянул на нее, хотя и проблем не создавал, и Надишь наконец-то поверила: он был искренен как относительно нежелания ей мстить, так и касательно намерения прервать их предосудительные отношения. Она попыталась убедить себя, что радуется этим двум несомненно правильным решениям, однако стоило ей избавиться от тревоги по поводу потенциальной расправы, как пустующее место занял разбухающий, булькающий гнев.
Ясень начал все это, наплевав на мораль, профессиональную этику и уголовный кодекс. Он наградил Надишь воспоминаниями, которые будут преследовать ее до конца жизни, и приучил ее проделывать вещи, которые порядочные девушки не делают даже в воображении непорядочных парней. А потом, после всего, он решил «отпустить» ее и забыл о ней начисто. Ну не сволочь ли? У Надишь кровь закипала от ярости. В то же время, стоило ей только задуматься о Ками, от которой не было никаких вестей, как на нее словно ведро ледяной воды выплескивали – кожа покрывалась мурашками, начинало знобить. К концу недели, зажатая между жаром и холодом, Надишь чувствовала себя совершенно выжатой.
Утром в пятницу она встала на час раньше и с хмурым видом зашагала к дому Ками, надеясь не застать там старика. Еще одного разговора с жадным мерзавцем ей не вынести. По вечерам он был дома, но сейчас должен был быть на пути к рынку.
Когда она постучала в дверь, за оконным стеклом мелькнуло женское лицо, а затем в доме начались громкие перешептывания. Надишь не могла разобрать ни слова, но ей хватило взвинченных, с подвизгом, интонаций, чтобы понять – конструктивности ждать не стоит. Впрочем, она и не надеялась.
Скрипнув, дверь растворилась, и во двор, подметая землю юбкой, шагнула самая высокая из сестер.
– Ох, не следовало тебе приходить сюда, Надишь, после того, что ты сделала.
– Что же я сделала? – хладнокровно поинтересовалась Надишь.
– Ты привела в наш дом этого белокожего доктора… Он видел Камижу неодетой, прикасался к ней, оставался с ней наедине в комнате…
– Не наедине. Все это время с ними была я.
– Ты не можешь гарантировать чью-либо порядочность, Надишь, – заявила сестра Ками. Надишь вдруг вспомнила, что ее зовут Шахрат. Значит, это Сахрош была та, что прибегала повопить у нее под дверью. – Ты слишком много времени проводишь с этими ровеннцами, у тебя у самой плохая репутация. Шариф был в бешенстве, когда прослышал о случившемся. Он снизил размер выкупа вдвое. Отец в таком гневе, что тебе лучше бы обходить его по дуге на рынке.
– Если бы я не позвала этого белокожего доктора, Ками бы умерла.
– Но она умерла бы как приличная женщина.
Надишь уже не пыталась себя сдерживать, потому что понимала – это последний раз, когда она общается с этими приятными разумными людьми.
– Да плевать врачам на ваши сиськи-письки! – запальчиво заявила она. – Они немного заняты тем, что пытаются помешать вам сдохнуть!
Шахрат была глубоко шокирована.
– Что ты говоришь вообще! – прошептала она, панически озираясь по сторонам. К счастью, в столь ранний час желающих их подслушать не нашлось. – Ну и грязный же у тебя язык! Отец был прав, запрещая Камиже общаться с тобой. Он нам всегда говорил, что ты ненормальная, не такая, как мы…
– Ладно, Шахрат, – волевым усилием Надишь заставила свой голос звучать примирительно. – Я пришла сюда не ссориться с тобой, а узнать, как дела у Ками. Всю неделю тишина…
– Если тишина – значит все в порядке, – отрезала Шахрат и развернулась к дому.
Работая в больнице, Надишь вовсе не считала длительное молчание с чьей-либо стороны хорошим признаком. Схватив Шахрат за руку, она заговорила быстрым горячечным шепотом:
– Шахрат, просто скажи мне, где ее найти. Я всего лишь хочу убедиться, что с ней все в порядке. Я волнуюсь за нее!
– Камижа – отрезанный ломоть, – поджав губы, Шахрат стряхнула пальцы Надишь со своего запястья. – А я осталась жить в этом доме, с отцом. И если он узнает, что я проболталась тебе… мне головомойка ни к чему.
Она снова попыталась улизнуть, но Надишь схватила ее за локоть и рывком повернула к себе.
– Как ты можешь быть такой бессердечной? Это же твоя младшая сестра. Если бы у меня была сестра и она оказалась во власти такого человека, я бы билась за нее как львица!