В канун Хэллоуина Рик был уже дома. У него, как и у многих других жителей Сент-Эмбер, не было желания отмечать столь мрачный праздник - в их жизни и без того было много монстров. Но губернатор колонии, избранный на недавнем голосовании, счел нужным устроить небольшое торжество, правда, по не совсем радостному поводу. На кладбище за Сент-Эмбер намеревались зажечь сотни свечей в память о тех, кому так и не удалось получить второй шанс с помощью лекарства, и всем вместе помолиться за то, чтобы те, кто все еще мучается от эпидемии, сумел найти спасение. Даже давно утратившие веру в Бога считали идею губернатора хорошей. И нужной, ведь верить все равно во что-то надо.
- Мы ненадолго, - накидывая на плечи пальто, сказала Мишонн. Карл уже ждал ее на крыльце, держа в руках светильник Джека и выглядывая на улицу, по которой в сторону кладбища шли горожане. Рику пришлось пропустить начало вечера, чтобы присмотреть за Джудит, которой, как он считал, не стоит смотреть на сотни могил. В ее жизни смерти и без того уже было предостаточно.
- Не давай Карлу клянчить конфеты, - предостерег женщину Рик, целуя ее в щеку на прощанье.
- Я уже большой для конфет, - обиженно протянул мальчик, отворачиваясь и спускаясь с крыльца. Мишонн усмехнулась и пошла следом за ним, а Граймс закрыл за ними дверь и подошел к окну, провожая их взглядом. Даже сквозь стекла были слышны обрывки разговоров бредущих в сторону забора людей, но с каждым шагом они стихали, и совсем скоро Рик почувствовал себя на удивление одиноким.
Гостиную освещал старый торшер и свет от огня в небольшом камине. На полке над ним стояла пожелтевшая от времени фотография его бывшей, если так можно сказать, семьи. С бумажной картонки на него с улыбкой смотрела Лори - та, которую он до сих продолжал видеть во сне. Та, которую он так страстно жаждал и в то же время боялся вернуть. Та, которую он временами искал, оказываясь поблизости от тюрьмы. Та, которую он так и не смог отпустить.
Может, поэтому он не позволял себе быть до конца честным и открытым с Мишонн, которая, впрочем, прекрасно его понимала. И ни разу не пыталась говорить с ним на эту тему, хотя в глазах ее порой читалась обида и боль. Рик был ей небезразличен, но разве могла она соперничать с той, которой давно уже нет в живых? Граймс корил себя за это, но не мог ничего поделать.
Плач Джудит заставил его отвлечься от собственных мыслей. Наверно, малышка захотела пить или увидела страшный сон, и потому проснулась. Рик отвел взгляд от старого фото и пошел наверх, по пути прихватив стакан воды и мельком взглянув на часы. Была почти полночь.
Уже подходя к дверям детской, мужчина вдруг остановился, обратив внимание на наступившую тишину. Обычно Джудит не успокаивалась сама, но сейчас она замолчала… Или… Плач сменился едва слышным шепотом - девочка явно с кем-то разговаривала. Рик похолодел, недоумевая, кто мог оказаться в такое время в спальне его дочки, и в два шага преодолел разделяющее его и комнату расстояние. Распахнув дверь, он застыл на пороге, завидев возле кроватки какую-то женщину. Свет от ночника позволял лишь разглядеть ее темные волосы и клетчатую рубашку, и понять, кто она такая, Рик не мог. По крайней мере, до того, как она повернулась.
Стакан со звоном раскололся на несколько частей, ударившись о пол. На пороге образовалась небольшая лужица, а несколько капель упали на ноги Рика, но тот не обратил на это ни малейшего внимания. Ведь перед ним стояла та самая женщина, увидеть которую вновь он одновременно желал и боялся. Она улыбалась своей родной и любимой улыбкой и ее голос был точно такой, как и раньше.
- Здравствуй, родной мой, - сказала она, отходя от кроватки и оказываясь совсем рядом. Положила ладонь на щеку Рика, и он ощутил это прикосновение. Давно забытое, затронувшее что-то глубоко у него в груди, но такое настоящее.
- Лори, - выдохнул он, не решаясь ни пошевелиться, ни сказать что-либо еще. Слишком невероятным был этот миг.
- Мне жаль, что тебе проходиться проходить через все это в одиночку. - Ее улыбка стала грустной. - У нас есть всего пара минут, и мне так много хочется тебе сказать. Еще раз извиниться за всю ту боль, что я тебе причинила, показать, как я раскаиваюсь, но слова вряд ли смогут передать все то, что я чувствую. Не только сожаление, но и мою любовь к тебе. И гордость за то, что ты справился. Что ты сумел спасти наших детей и дать им надежду на будущее. Хочу сказать тебе спасибо за то, что ты до сих пор не опустил руки, когда я бы на твоем месте давно уже сдалась. Хочу сказать, что безумно скучаю. Что хочу быть рядом, быть мамой для Джудит, которая смогла увидеть меня только сейчас. Я очень сильно хочу вернуться.
- Я тоже хочу, чтобы ты вернулась, - ожил Рик, решаясь-таки сделать шаг и обнять Лори, прижать ее к себе, зарыться лицом в ее волосы, ощутить ее запах, тепло ее тела. На краткий миг прорваться сквозь баррикады прошлого и почувствовать себя дома. По-настоящему дома.
- Но я не могу остаться, - шепотом выдохнула женщина, обвивая руками шею мужа и оставляя на его щеке невесомый поцелуй. - Я понимаю это, и ты должен понять. И позволить мне уйти.
- Но…
- Никаких “но”. Апокалипсис, мертвецы, скитания - это теперь твое прошлое. И я - его часть. Прошлое должно оставаться в прошлом. С этого момента ты должен начать жить настоящим. Тем более, тебе есть, ради кого жить.
Лори мягко высвободилась из объятий Рика, указывая на кроватку, в которой спала Джудит, на несколько фотографий Карла и Мишонн, стоящих на тумбочке. При взгляде на них на душе становилось теплее, несмотря на то, что в груди что-то по-прежнему ныло.
- Я пришла, чтобы сказать тебе прощай, Рик, - добавила Лори, вновь поймав на себе взгляд мужа и печально улыбаясь. - Признайся, что ты ждал именно этого.
Может быть, дело было именно в этом. Терять людей тяжело, но расставаться с ними внезапно, не имея возможности сказать даже “пока” - еще трудней. Щемящее чувство начало таять - верный признак того, что пришло время отпускать. Последний раз коснувшись руки Лори, переплетя ее пальцы со своими, Рик ответил улыбкой на ее слова и едва слышно добавил:
- Прощай, Лори.
- Прощай, Рик.
Он закрыл глаза, ощутив легкий порыв ветра, а когда открыл их, в комнате уже было пусто. Только Джудит мирно спала в своей колыбели, а ночник освещал ее спокойное личико и застывшую на пухлых губах улыбку. Совсем как у ее матери.
***
На кладбище собралось немало народу. Тут и там на могильных камнях и надгробиях стояли свечи, а люди ходили мимо друг друга, слушая и рассказывая друг другу о своих потерянных семьях и друзьях. Мероприятие напоминало вечер воспоминаний, и Гленн, который пришел сюда, чтобы зажечь свечи в память о своих родных, о которых с момента наступления конца света он так ничего и не слышал, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Прячась от прохладного ночного ветра, он отошел в сторону, оперевшись плечом на ствол высокого дерева. Его пожелтевшая листва с тихим шорохом падала на землю.