Ветер плавно тёк своим чередом. Со стороны мы наверняка напоминали милую пару — красивый мужчина в модных джинсах, сером пуловере с закатанными рукавами. Левое запястье венчали дорогие часы, на шее блестела цепь, которая скрывалась за воротом. А напротив — стройная девушка с чуть завитыми на концах медными волосами, которые она то и дело заправляла за уши, при этом браслеты на её запястьях издавали тихий звон, а несколько колец на пальцах переливались в свете искусственных огней.
Мы всегда казались мне красивой парой. Органичной. Миша идеально вписывался в образ спутника со своими длинными ногами, узкими бёдрами, широкими плечами и неизменной улыбкой. Да дело было даже не во внешности — он ослеплял своей харизмой. Будь он хоть горбатым и косым — энергетика перекрывала всё. Даже официантка то и дело бросала на него внимательные и почти томные взгляды. Что уж говорить обо мне, сидящей напротив? Немного спасало то, что я уже была знакома с ним, и успела испытать на себе не только действие его чар, но и их последствия.
Но я бы солгала, если бы сказала, что не наслаждалась тем вечером. Он был таким лёгким, лишённым любого напряга. Мы просто сидели друг напротив друга — и разговаривали. Обо всём. Я с удивлением отметила, что делилась с ним какими-то историями о своей работе, хвасталась успехами, рассказывала последние события из мира новостей. Док тоже не отставал, восполняя пробелы своей биографии, которые возникли в моей голове за те два года.
Это было тем, чего мне больше всего не хватало после нашего разрыва. Наших бесед, долгих, многочасовых. Я лишилась не только парня, без пяти минут жениха и отца своих будущих детей — от меня ушёл друг. Один из лучших, тот, которому я всегда могла рассказать абсолютно всё. Первые месяцы я то и дело на автомате хватала телефон, чтобы написать ему и рассказать что-то. Это напоминало чувство, будто я пыталась управлять ампутированной конечностью — фантомное ощущение, словно отрезанная рука всё еще у меня была. Каждый день происходило столько всего, о чем мне хотелось поделиться с Павловым. Когда новости касались Казахстана — места, где он родился и вырос — я всегда пыталась представить, как бы он прокомментировал это, что бы сказал. А когда меня повысили, хоть это и произошло уже почти спустя полгода после нашего расставания — я всё равно задалась вопросом, как бы Миша отреагировал на это.
Тяжело терять любимого. Но гораздо больнее — друга. А уж если они два в одном — то вообще труба.
После ужина мы прогулялись по променаду. Уже стемнело, и зажглись фонари. Мы неторопливо брели по набережной, разговаривая обо всём и при этом ни о чём, было слышно, как негромко шелестят волны, лижущие песчаный берег, да мои шпильки стучали по бетону. Я ловила себя на мысли, что мне было очень спокойно и легко. Будто я была…дома. Чёрт, нет, это были плохие мысли. Они настраивали меня на ненужный лад — тот, поведясь на который, я бы снова расслабилась и позволила ранить себя. Нетушки, в этот раз королевой положения предстояло быть мне.
Видимо, при этих мыслях я чуть сильнее сжала локоть Миши (да, я ухватилась за его конечность. Просто…ну, а вдруг бы я упала, на таких-то шпильках!). Потому что, чуть притормозив, мужчина спросил:
— Всё в порядке?
Очнувшись от своих мыслей, я кивнула:
— Да, в полном. Просто…устала немного.
— Может, тогда поедем? — предложил мужчина.
— Думаю, так будет лучше всего, — согласилась я и первая потянула его в сторону парковки, где Миша оставил свою машину.
Уже в салоне Док, будто невзначай спросил:
— А ты вообще сильно вымоталась?
— Ну, так, относительно, — чуть подумав, отозвалась я, — А что такое?
Чуть помявшись и словно собираясь с мыслями, мужчина сказал:
— Я просто подумал…может, заедем ко мне? Хан по тебе скучает.
Усмешка сама собой сорвалась с моих губ:
— Прямо-таки скучает? Он сам тебе об этом сказал?
— Вроде того, — чуть улыбнувшись, кивнул Миша, — Ну так, что скажешь?
Я задумалась, думая, как поступить. По хорошему, мне стоило бы отказаться от этого предложения и попросить отвезти меня домой. С другой — зря я, что ли, кружевное бельё надевала? И потом — Даша же попросила в случае чего немного наказать Павлова. Впереди был второй выходной, то есть, торопиться мне было особо некуда. Да, мужчина даже намека не делал на исход событий, в котором мы бы срывали друг с друга одежду, но, чёрт возьми…это ведь был Миша. Я бы не удивилась, если бы узнала, что мысленно он уже десять раз раздел меня и проделал всё то, о чём я могла бы только догадываться.
Тем более…всё это — вечер, ужин, прогулка — слишком сильно напоминали мне свидание. Само это слово несло в себе слишком большую эмоциональную составляющую. Мне хотелось избавиться от этого шлейфа романтики и дать Мише понять, на какое именно общение он мог рассчитывать.
В итоге, я кивнула:
— Да. Давай навестим твоего кота.
Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в окно, размышляя о превратностях судьбы. Всего каких-то два с половиной года назад я вот также ехала в этой машине с прогулки всё у того же моря и думала о том, что не хочу расставаться с этим мужчиной никогда в своей жизни. Я мечтала о том, что мы будем любить друг друга, и всё у нас будет хорошо. И вот — я снова была там, в этом салоне, а в голове билась совершенно иная мысль. «Никаких, нахрен, чувств!». От этого могло бы стать очень грустно, если бы не было так…всё равно.
Приехав, мы также молча поднялись на восьмой этаж, после чего оказались в знакомой мне квартире. Ханси встретил нас удивлённым «мау», после чего, немного подумав, позволил мне почесать себя за ушком. А затем отошёл, позволив мне разуться и пройти в кухню, совмещённую с прихожей. Док в этот момент уже вовсю лазил по шкафчикам. Обернувшись, он спросил:
— Чай? Кофе? Всё-таки алкоголь? — добавил он с улыбкой.
— У меня есть идея получше. Как ты смотришь на то…
Я скинула плащ и бросила его нарочито небрежным движением в сторону дивана. Хана такое вольготное поведение явно не порадовало — он кинул на меня полный молчаливого укора взгляд и поспешил ретироваться в другую комнату. Умное животное, видимо, почувствовало, что ничего занятного для себя он там не увидит.
— … чтобы заняться сексом прямо сейчас на любой случайно выбранной поверхности твоей квартиры, — продолжила я, подойдя к обеденному столу и упершись в него кончиками пальцев, — Давай, я загадываю пять мест, а ты называешь мне цифру.
Клянусь — выражение лица Миши было самой лучшей для меня наградой. Я редко видела его растерянным, и это был как раз таки именно тот случай. Чуть подумав, он сглотнул, прежде чем ответить:
— Всё-таки чай.
— Это не число, — отметила я, чувствуя, как у самой всё внутри слегка подрагивало от лёгкого волнения.
Я боялась, что он не поведётся на эту игру. Что начнёт говорить, не дай бог — размышлять о нас и каких-то чувствах. Тот вечер итак был излишне наполнен ЭМОЦИЯМИ, что категорически мешало мне мыслить трезво. Я должна была перестать играть по его правилам и перетянуть одеяло на себя. Не дать этому зайти слишком далеко — именно в плане чувств.
— Маша, не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? — пожала я плечами, — Как по мне — отличное завершение этого вечера. Мы ведь оба этого хотим, так что даже не пытайся делать из меня чудовище, которое совращает невинного парня.
Павлов покачал головой:
— Я не планировал этого. Ужин, чай — и всё.
— Ну, в таком случае, как здорово, что я решила внести разнообразие в твой график. Итак, цифра? — нетерпеливо повторила я.
Однако, Мише можно было поставить памятник за выдержку. Чуть покачав головой и отведя взгляд, он выпалил на одном дыхании:
— Я тебя не хочу.
Вот тут я, конечно, удивилась. Не так сильно, как Миша, вероятно, рассчитывал, но моя бровь всё равно против воли взлетела вверх. Но я быстро справилась с собой и, усмехнувшись, расстегнула несколько пуговиц на блузке. Она была полупрозрачной и потому итак скрывала слишком мало, но я рассчитывала на то, что открывшийся вид поможет Доку принять верное решение.