Она не знала, сколько просидела там. Может, час. Может, больше. Дождь лил, промочил насквозь, но она не двигалась.
А потом чья-то рука легла ей на плечо.
— Девушка, вам плохо?
София подняла голову. Перед ней стоял мужчина лет сорока в дорогом плаще, с зонтом. Лицо озабоченное, глаза добрые.
— Вам нужна помощь?
София посмотрела на него мутным взглядом.
— Мне никто не поможет, — прохрипела она. — Уже поздно. Я всё потеряла.
— Может, не всё так безнадёжно.
Она медленно, с трудом, покачала головой. Он ни сказал ни слова. Просто наклонился и взял ее руку. Его ладонь была удивительно теплой, он обхватил ее холодные, почти онемевшие пальцы, и это касание было таким неожиданным, что она вздрогнула.
— Вставай. — произнес он.
Он потянул ее. Она поднялась — неуклюже, потому-что ноги затекли и не слушались.
— Идем.
И она шла. Он вел ее, не спрашивая адреса, не предлагая такси. Он выбрал автобус, место где нельзя будет кричать или плакать, место где нужно просто ехать.
— Деньги есть?
Она молча покопалась в кармане и показала проездную карту. Он кивнул. Подкатил автобус, двери открылись, он пропустил ее вперед. Двери закрылись. Он остался на остановке. Мимо поплыли витрины, огни. Тепло начало медленно, почти болезненно, оттаивать ее кожу.
Глава 14 Жизнь после
Первый месяц после отказа София жила как зомби.
Вернулась в дом матери и ребёнка — там ещё оставались последние недели до закрытия. Лежала на кровати, смотрела в потолок. Не ела, не спала нормально. Просто существовала.
Марина пыталась её растормошить, Лиза приезжала почти каждый день. Но София не реагировала. Внутри была пустота. Там, где раньше билось сердце, зияла дыра.
А потом пришла Анна Сергеевна, психолог.
— София, я понимаю, как тебе тяжело. Но ты не можешь так. Алиса сейчас в безопасности, о ней заботятся. А ты... Ты разрушаешь себя. И это не поможет ни тебе, ни ей.
— Какая разница? — прошептала София. — Я её бросила. Я предала её.
— Ты спасла её от улицы. От голода. От жизни в приюте без будущего.
— Я отняла у неё мать.
— Ты дала ей шанс на семью. Настоящую. — Анна Сергеевна присела рядом. — София, ты сделала самое трудное, что может сделать мать. Ты отпустила ребёнка, потому что любишь её. Это не предательство. Это жертва.
— Мне от этого не легче.
— И не должно быть легче. Это боль, с которой придётся жить. Но ты можешь выбрать — утонуть в ней или использовать как топливо. Встать. Добиться всего. Стать той, кем хотела быть. Ради себя. Ради неё.
София посмотрела на психолога.
— Я подумала... Когда встану на ноги, может быть, я смогу её вернуть.
Анна Сергеевна покачала головой.
— Это маловероятно. Если её усыновят, она станет дочерью других людей. Юридически, эмоционально. Ты должна быть готова к тому, что не увидишь её.
— Тогда зачем мне всё это?
— Затем, что ты жива. И у тебя есть право на жизнь. На будущее. На счастье. Не для Алисы. Для себя.
Эти слова что-то изменили. София встала с кровати на следующий день. Умылась. Поела. Начала искать съёмную комнату.
Нашла через неделю — крошечную каморку в коммуналке на окраине. Восемь квадратных метров, общая кухня, соседи алкоголики. Но своё.
Лиза одолжила денег на первый месяц. София переехала туда, когда дом матери и ребёнка закрылся окончательно.
И начала работать. Устроилась официанткой в кафе — смены по двенадцать часов, ноги гудели, хамские клиенты, мизерная зарплата плюс чаевые. Но это были деньги. Её деньги.
Параллельно искала работу по специальности.
София не позволяла себе думать об Алисе. Когда мысли о дочери накатывали — а они накатывали постоянно, особенно по ночам.
Мужчин она игнорировала полностью. Несколько раз к ней подкатывали — коллеги по кафе, посетители, случайные знакомые. Но София смотрела на них холодно и говорила: «Не интересует».
— Соня, ты что, дала обет безбрачия? — спросила однажды Лиза. — Живи немного. Ты молодая, красивая...
— Мне не до этого, — отрезала София. — У меня одна цель — встать на ноги. Заработать на нормальное жильё. Стать специалистом. Всё остальное потом.
— Но ты же не робот...
— Последний раз, когда я доверилась мужчине, это кончилось тем, что я осталась одна с ребёнком. А потом без ребёнка. Больше я не повторю этой ошибки.
Когда София работала очередную смену, к ней подошла Лиза. Лицо у неё было странное — одновременно испуганное и сочувствующее.
— Соня, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что?
Лиза помолчала, подбирая слова.
— Я узнала про твою девочку. У двоюродной сестры в доме малютки подруга работает