Сердце Софии ёкнуло.
— Что?
— Её удочерили. Семья из Москвы. Обеспеченная, хорошая. У них не было своих детей, они очень хотели дочку. Увидели Алису и сразу влюбились. Оформили все документы за месяц.
София застыла. Стакан, который она держала, выпал из рук, разбился на полу. Она не заметила.
— Удочерили, — повторила она тихо. — Значит, она... У неё теперь другая мама.
— Соня... — Лиза взяла её за руку. — Это же хорошо. Ты же хотела, чтобы у неё была семья.
— Да. Хотела.
Но почему тогда так больно? Почему внутри всё разрывается на части?
София знала почему. Потому что в глубине души она надеялась. Надеялась, что когда-нибудь, когда встанет на ноги, когда будет квартира и работа, она вернёт Алису. Докажет суду, что может быть матерью. Заберёт дочь обратно.
Но теперь эта надежда умерла. Алиса больше не её дочь. Юридически, фактически. У неё другая мама. Другая семья. Другая жизнь.
— Соня, ты в порядке? — спросила Лиза испуганно.
София подняла глаза. На них не было слёз. Она давно научилась не плакать. Слёзы ничего не меняли.
— В порядке. Это... это хорошие новости. Значит, у неё будет нормальная жизнь. Семья. Всё, чего я не могла дать.
— Но ты...
— А я буду жить дальше. — София подняла осколки стакана, выбросила в мусор. У меня теперь цель.
— Какая?
— Стать лучшей. — Она посмотрела на Лизу твёрдым взглядом. — Я буду успешным юристом. Куплю квартиру. Встану на ноги полностью. И больше никогда, слышишь, никогда не окажусь в той ситуации, когда мне придётся выбирать между ребёнком и выживанием.
Лиза ушла молча. А София работала дальше. Механически, не думая ни о чём.
Ночью, когда она вернулась в свою каморку, когда легла на узкую кровать в темноте, когда никто не видел — только тогда она позволила себе заплакать.
Плакала тихо, в подушку, чтобы соседи не слышали. Плакала о дочери, которой больше нет в её жизни. О семье, которой не будет. О надежде, которая умерла.
А утром встала, умылась, надела форму и пошла на работу.
Жизнь продолжалась. Без Алисы. Без любви. Без тепла. Но продолжалась.
И София решила — раз уж она потеряла всё, то хотя бы добьётся успеха. Станет той, кем хотела быть. Докажет — себе, родителям, Павлу, всему миру, — что она чего-то стоит.
Даже если внутри навсегда осталась пустота.
Глава 15 Десять лет спустя
Десять лет — это много или мало?
Для Софии это была целая жизнь. Жизнь, прожитая в режиме нон-стоп, без остановок, без передышек. Работа, работа, работа.
Первые годы она вкалывала в маленькой юридической конторе. Поднималась по карьерной лестнице — от помощника до младшего юриста, от младшего до ведущего. Каждая ступень давалась потом и кровью. Бессонные ночи над делами, судебные заседания, переговоры, конфликты с оппонентами.
Но София не сдавалась. Никогда. У неё не было права на слабость. Она доказывала — себе, миру, призраку дочери, которую отдала, — что чего-то стоит.
На пятый год после отказа от Алисы она стала ведущим юристом. На седьмой — накопила на двушку в новостройке. На восьмой — перешла в крупную компанию с именем, с серьёзными клиентами, с зарплатой, о которой раньше не смела мечтать.
А на десятый год открыла своё агентство.
«Адвокатское бюро Морозовой». Небольшое — всего пять юристов, два помощника, секретарь. Но своё. Её имя на вывеске. Её решения. Её ответственность.
Лиза приехала на открытие. Обняла Софию, посмотрела на офис с гордостью.
— Ты молодец. Ты добилась всего, чего хотела.
— Почти всего, — поправила София.
Почти. Потому что счастья в этом не было. Была гордость — да. Удовлетворение от достигнутого — тоже. Но счастья... Счастья София не чувствовала уже десять лет. С того дня, как отдала Алису.
Успешная, состоявшаяся, с квартирой в центре, с машиной, с деньгами на счетах. Многие её ровесницы только начинали карьеру, а она уже владела бизнесом.
Но жила она одна. Всегда одна.
Мужчин не было. Десять лет — ни одного серьёзного романа, ни одних отношений. Несколько раз к ней проявляли интерес — коллеги, клиенты, случайные знакомые. Но София отстраняла всех. Холодно, жёстко, без объяснений.
— Соня, ты же не можешь так всю жизнь, — говорила Лиза. — Ты красивая, умная, успешная. Почему ты одна?
— Мне так удобно, — отвечала София.
И это была правда. После Павла, после Алисы что-то сломалось в ней навсегда. Она не могла довериться. Не могла открыться. Не могла позволить себе почувствовать что-то, кроме холодной решимости добиваться целей.