Они сели. Заказали кофе. Смотрели друг на друга молча.
— Ты совсем взрослый, — сказала наконец София.
— А ты совсем другая. — Дима улыбнулся. — Серьёзная. Красивая.
— Годы прошли.
— Да. Много лет. — Он помолчал. — Соня, я хотел тебя найти. Много раз. Но не знал, как. Ты исчезла. Никаких следов. Я думал, может, ты уехала в другой город. Или...
— Или умерла?
— Боялся думать об этом.
София кивнула.
— Прости. Я не хотела исчезать. Просто... Было тяжело. И я думала, что вы все меня ненавидите.
— Никто тебя не ненавидел! — быстро сказал Дима. — Соня, мама плакала каждый день первый год. Отец искал тебя. Я писал тебе в соцсети, звонил на старый номер. Никто не ненавидел.
София опустила глаза.
— Но мама же сказала: «Уйдёшь — не возвращайся».
— Она не думала, что ты уйдёшь насовсем! Она думала, ты вернёшься через день, через неделю. А ты пропала. И она винила себя все эти годы.
София подняла глаза.
— Винила?
— Конечно. Говорила, что была плохой матерью. Что не уделяла тебе внимания. Что работала слишком много, а тебя видела слишком мало. Что ты чувствовала себя ненужной.
София не верила своим ушам.
— Она так говорила?
— Да. И отец тоже. — Дима взял её за руку. — Соня, они любили тебя. Просто не умели показывать. Но после твоего ухода поняли, что потеряли. И жалели каждый день.
София плакала. Тихо, прикрывая лицо рукой.
— Я думала, что им важен только ты.
— Нет. Это неправда. Ты была нужна. Очень. Просто они не показывали. — Дима вытер ей слёзы салфеткой. — Соня, вернись. Хотя бы встреться с ними. Поговори. Дай им шанс извиниться. Дай себе шанс простить.
— Я боюсь.
— Я буду рядом.
София кивнула. Вытерла слёзы.
— Хорошо. Я встречусь с ними.
Встречу назначили на воскресенье. Дима предупредил родителей. София попросила Михаила поехать с ней — для моральной поддержки. Он согласился.
В воскресенье они подъехали к знакомому дому. София сидела в машине, смотрела на окна и не могла выйти.
— Я не готова, — прошептала она.
— Никто никогда не готов к таким встречам, — мягко сказал Михаил.
Он поцеловал её в висок. София закрыла глаза, вобрала в себя его тепло. Потом кивнула.
— Пойдём.
Дверь открыл Дима. Обнял Софию, шепнул:
— Всё будет хорошо.
Они прошли в квартиру. Ничего не изменилось. Те же обои, тот же диван, те же фотографии на стенах.
В гостиной стояли родители.
Мать постарела. Седые волосы, глубокие морщины, сутулые плечи. Отец тоже — худой, с тростью в руке.
Они смотрели на Софию, и в глазах матери стояли слёзы.
— Соня, — прошептала она. — Доченька.
И вдруг шагнула вперёд, обняла Софию. Крепко, отчаянно, так, будто боялась отпустить.
— Прости меня. Прости. Я была такой дурой. Такой слепой. Я не видела тебя. Не замечала. Работала, работала, а тебя теряла. Прости меня, пожалуйста. Прости.
Мать плакала, и София плакала тоже. Обнимала её и чувствовала, как внутри что-то ломается. Лёд, который держала одиннадцать лет. Обида, злость, боль — всё таяло под этими объятиями.
— Я тоже виновата, — прошептала София. — Я ушла. Исчезла. Не дала вам шанса.
— Ты была права. — Мать отстранилась, посмотрела ей в глаза. — Мы думали, ты справишься сама. А ты была ребёнком. Нашим ребёнком. И мы тебя потеряли.
Отец подошёл. Положил руку на плечо Софии.
— Прости меня, дочка. Я был плохим отцом. Но я любил тебя. Всегда любил.
София обняла его. Отец обнял её в ответ, и она почувствовала, как он дрожит.
Они сидели в гостиной долго. Говорили. Плакали. Вспоминали. София рассказала всё — про Павла, про беременность, про Алису, про то, как отдала её. Про десять лет одиночества. Про карьеру. Про то, как недавно нашла дочь и увидела, что она счастлива.
Родители слушали, плакали, просили прощения снова и снова.
— Если бы я знала, — говорила мать. — Если бы ты пришла ко мне тогда... Я бы помогла. Клянусь, я бы помогла. Мы вместе воспитали бы ребёнка.
— Я боялась, — ответила София. — Ты сказала: уйдёшь — не возвращайся. Я думала, ты меня ненавидишь.
— Я не ненавидела. Я боялась, что ты совершаешь ошибку.
— Но ты не дала мне права на свой выбор. На свои ошибки.
— Я знаю. — Мать взяла её за руку. — Прости меня. Я не могу изменить прошлое. Но могу быть рядом сейчас. Если ты позволишь.
София посмотрела на мать. На отца. На Диму, который сидел рядом с женой и маленькой дочкой. На Михаила, который ждал у двери, давая им пространство.
Это была её семья. Несовершенная. Но её.
— Хорошо. — сказала София.
Мать заплакала от облегчения. Отец сжал её руку. Дима улыбнулся.
А София впервые за одиннадцать лет почувствовала — она дома. Наконец-то дома.