— Я мог бы привыкнуть к этому, — говорил он, глядя на неё так, что у Софии таяло сердце.
— К чему?
— Видеть тебя здесь каждое утро. Ты делаешь этот дом живым.
Он отвозил её в университет, целовал на прощание, обещал забрать вечером. И София летела на пары как на крыльях. Подруги завидовали — у кого из них был такой ухаживающий, заботливый мужчина?
Вечерами они готовили ужин вместе. Вернее, Павел готовил, а София помогала — резала салаты, накрывала на стол. Потом они ели, смотрели фильмы, занимались любовью. Всё было идеально.
София обустраивала квартиру — расставляла свои книги на полках, развешивала фотографии, покупала милые мелочи: свечи, пледы, декоративные подушки. Павел смеялся, что она превращает его холостяцкую берлогу в уютное гнёздышко. Но не возражал.
— Мне нравится, когда ты здесь, — сказал он однажды, обнимая её на кухне. — Нравится твой запах на подушках. Твоя косметика в ванной. Твои туфли у порога. Ты нужна мне, Соня.
— И ты мне, — прошептала она, прижимаясь к нему.
Но где-то в глубине души что-то тревожило её. Мелочи, которые она старалась не замечать.
Например, Павел не любил, когда она задерживалась после пар. Однажды София с подругами решила зайти в кафе, посидеть, поболтать. Написала Павлу, что опоздает. Он ответил коротко: «Хорошо». Но когда она вернулась, он был холоден.
— Что-то случилось? — спросила София.
— Нет. Всё в порядке.
Но было не в порядке. Он почти не разговаривал с ней весь вечер, отвечал односложно, смотрел телевизор, не обнимал её перед сном. София лежала рядом, не понимая, что произошло. А утром он вдруг снова был нежным и любящим, словно ничего не было.
Или когда она предложила пригласить на ужин её подругу Лизу.
— Зачем? — спросил Павел, и в его голосе было раздражение.
— Ну, просто... Она моя лучшая подруга, хочу познакомить вас получше.
— Соня, это наш дом. Наше личное пространство. Я не хочу, чтобы сюда кто-то приходил. Мне хочется быть с тобой наедине, понимаешь?
Он обнял её, поцеловал, и София растаяла. Конечно, она понимает. Им хорошо вдвоём. Зачем кто-то ещё?
С родителями она не общалась. Мать не брала трубку, отец тоже. Только Дима писал иногда — спрашивал, как дела, рассказывал про школу. София отвечала, что всё отлично, что она счастлива. И это была правда. Почти.
Второй месяц принёс новые нюансы.
Павел стал задерживаться на работе. Сначала на час, потом на два. Возвращался уставший, хмурый.
— Дела, завал, — объяснял он. — Отец требует результатов, клиенты давят. Прости, что уделяю тебе мало времени.
София кивала, обнимала его, говорила, что понимает. Готовила ужин, старалась создать уют, чтобы он расслаблялся дома. Но Павел всё чаще ужинал молча, смотрел в телефон, отвечал на письма. А иногда вообще говорил, что не голоден, и уходил в спальню спать.
— Паша, может, тебе нужен отдых? — осторожно предложила она. — Съездим куда-нибудь на выходные?
— Не могу. Проект горит. Может, позже.
Позже не наступало.
И ещё он стал придираться. К мелочам, которые раньше не замечал.
— София, ты опять оставила мокрое полотенце на кровати.
— Извини, забыла.
— Ты забываешь постоянно. Я же просил убирать за собой.
Или:
— Почему так много света? Ты же знаешь, что я не люблю яркое освещение вечером.
— Извини, я занималась, мне нужен был свет...
— Занимайся во второй комнате тогда. Здесь моё пространство.
София старалась не обращать внимания. У всех бывает стресс. Это пройдёт. Надо просто быть терпеливее, внимательнее.
А потом начался третий месяц. И всё изменилось.
Глава 5 Две полоски
София смотрела на тест и не могла поверить.
Две полоски. Чёткие, яркие, безжалостные.
Она сидела на полу в ванной, прижав тест к груди, и пыталась сообразить, что делать. Как это могло случиться? Они предохранялись... Хотя пару раз забывали. Но ведь не может же от двух раз...
Оказывается, может.
Задержка была уже неделю. София думала — стресс, переезд, новая жизнь. Организм адаптируется. Но когда по утрам начало тошнить, когда запах кофе, который она обожала, стал вызывать рвотные позывы, она купила тест.
И вот результат.
Беременна.
Двадцать один год, четвёртый курс, живёт с мужчиной всего три месяца. Беременна.