Он сжал зубы и отвернулся.
- Какое благородство! – издевательски произнесла Даниэль. – Спасибо, господин, что вы не побили меня! Весьма признательна, что вы оставили мне мою жизнь! Не делайте мне одолжений: я смогу дать сдачи.
Она отвернулась в свою очередь. Алексей взглянул на неё: её лицо было бледно, губы сжаты, подбородок непроизвольно подрагивал, а по щеке бежала одинокая слеза. Замёрзшая с одного бока, она обхватила себя руками, крепко вцепившись пальцами в плечи. Ну зачем она делает больно не только ему, но и прежде всего себе? Как она вчера сказала? Нельзя раскрывать душу – всегда найдётся желающий в неё плюнуть. Но если быть ото всех закрытой и видеть во всех врагов – рискуешь остаться одной. Впрочем, видимо, ей не привыкать. То ли её холодность сделала её одинокой, то ли одиночество сделало её холодной. То ли жизнь сделала её недоверчивой, то ли её подозрительность создала ей такую жизнь. Но из какого-то упрямства она явно не хотела ничего менять. Она уже, видимо, поставила на себе крест. Но почему? Конечно, она не девушка и даже не женщина первой молодости, но и не ветхая же старуха! На фигуре пусть и сказался возраст, но всё же она осталась довольно соблазнительной. Пусть не красавица, но умеет ценить красоту сама, умна, и, возможно, не целиком заледенела. Хотя, последнее заставляло сомневаться. Так почему она считает, что всё у неё уже прошло?
Гладя на эту её одинокую слезинку, Алексей был в отчаянии. Не связывать же её, чтобы доказать, что ему от неё ничего не надо?
Он всё же снял куртку и одел ей на плечи, сильно сжав их. Даниэль попыталась вывернуться, но Алексей развернул её и неожиданно крепко прижал к своей груди, обнимая её. Та упрямо вырывалась.
- Успокойся уже, - шепнул он ей на ухо, переходя на ты. – Ты сама себе делаешь больнее. А мне бы этого не хотелось.
- Отпустите меня, - шипела она.
- И не собираюсь,- пробормотал он. - Ты ещё простудишься. А потом заразишь меня. И кто будет за нами ухаживать? – Он попытался улыбнуться.
- Уж я точно не буду ухаживать за вами, - буркнула она. – Да и ни за кем вообще. Наухаживалась уже. Надоело.
- А я был бы рад ухаживать за тобой. – Он взял её лицо в руки и смотрел в её влажные глаза. – Но ты не даёшь.
- И не собираюсь. Новое захватывающее приключение вам бы понравилось в первые дни. Но, боюсь, эта игра вам бы наскучила со временем. Так что, не собираюсь давать вам ни шанса. – Она отворачивалась, пытаясь вырваться из его рук. Но Алексей обхватил её за плечи и прижал к себе.
- А я не буду тебя спрашивать. Иначе ты ещё бог знает что натворишь. Стой же спокойно.
Даниэль, выбившаяся из сил, опустила руки. Её голова покоилась на его широкой груди, его руки крепко обнимали её спину, его куртка грела её – чего ещё надо? Почему она не может позволить себе отпустить свои чувства и хоть ненадолго забыть обо всём на свете? Побыть просто женщиной?
Вдруг она вздрогнула: всякий раз, как она позволяла себе быть просто женщиной, всякий раз, как полагалась на мужчин, ей приходилось жестоко расплачиваться. И этот самовлюблённый образчик брутального самца – чем лучше? Взять с неё нечего, а в большую любовь она перестала верить ещё будучи замужем.
Алексей почувствовал перемену в её настроении, ощутил её отчуждённость и настороженность, снова проснувшиеся в ней. Но лишь крепче прижал её к себе. Нет, он не собирался так легко сдаваться.
- Можешь мне не верить. Чёрт с тобой. Но я не позволю тебе дальше себя хоронить.
Даниэль подняла на него глаза. Ледяной холод окатил его волной.
- Не позволите? – негромко, но спокойно и холодно спросила она. Он мысленно выругался. – А, позвольте вас спросить, кто дал вам это право?
Она осторожно высвободилась из его объятий.
- Повторяю, что я не нуждаюсь в вашей заботе, вашей опеке, в вашем покровительстве. Отпустите меня.
Он всё ещё держал её за плечи. Ему очень хотелось её встряхнуть, трясти до тех пор, пока из её головы не вылетят все эти дикие мысли и суждения. Что за идиотка упрямая!
А Даниэль не узнавала себя: повесилась на шею мужчины, которого знать не знает. Повелась, как дура, на ласковые слова, лицемерное участие, красивое тело, помощь, которая оказалась приятной, и заботу, которой не просила! Что на неё нашло? Где её рассудок?
Она отстранилась насколько могла и, пока не закончился дождь, каменным изваянием стояла рядом. Он поглядывал на её замкнутое лицо и больше не делал попыток её обнять. Группа была занята своими делами: кто тихо переговаривался между собой, двое молодых людей самозабвенно целовались, вызвав завистливый взгляд Алексея, пара постарше просто обнималась – он накинул ей на плечи свою ветровку, а она положила голову ему на плечо. Две знакомые старушки, склонив головы, хихикали, как школьницы, поглядывая на окружающих. Гид и её бизнесмен тихонько ворковали, при чём его руки собственнически поглаживали её зад, а она кокетливо стреляла на него глазами. Алексей оглядел эту идиллию и вздохнул. Даниэль не смотрела ни на кого: одиноко стоя в стороне, она смотрела перед собой с угрюмым выражением лица.