Взъерошив волосы, он заходил по номеру. Да какого чёрта? Почему его снова начало так беспокоить мнение о нём этой вздорной женщины? Какое ему дело до её слов? То, что они по ошибке живут в одном номере, ни к чему не обязывает. Он хотел очаровать её, подружиться с ней, да просто быть вежливым и галантным. Она каждый раз отталкивала его. Ну, а значит, он ей ничего не должен. Пусть и дальше носится со своей независимостью и лелеет своё одиночество. Какое ему дело?
И, поскольку был ещё день, он спустился в холл, где у барной стойки застал своих вчерашних знакомых. Те были уже достаточно под хмельком и с радостью встретили его. Прихватив пива, они всей гурьбой вышли к столикам у входа в гостиницу.
Алексей посидел с ними довольно долго. Однако почувствовал настоятельную потребность передохнуть от возлияний, и направился в номер поспать часок.
Сверяясь с картой, Даниэль вышла к метро, и с некоторым трудом купила билет. Она ещё не разобралась, как тут определяется цена на проезд, и потому с некоторым страхом проходила через турникет. Короткая лестница эскалатора с низким потолком неприятно её поразила. Однако, спустившись вниз, она была поражена ещё больше: серые мрачные станции походили на склепы как своим оформлением, так и размерами. Людей было не так, чтобы много, а вагонов поезда ещё меньше. Зато наличествовал лифт для инвалидов – в отдельной стороне и открывающий двери прямо к вагону поезда. В самом вагоне Даниэль не ощутила разницы между пражанами и москвичами: те же замкнутые лица, погружённые в себя или свои смартфоны, то же равнодушие и отчуждённость. Соблюдая внешнюю невозмутимость, Даниэль забавлялась своими наблюдениями.
Проехав несколько остановок, она вышла в конце Вацлавской площади. Вступая в улочки Старой Праги, она поражалась количеству туристов, отсутствию грязи и собачьих «мин» под ногами. Поглядывая на карту, она бродила между домами, разглядывая их оформление и поражаясь красоте.
Выйдя на небольшую площадь, она остановилась у старинной водокачки за кованой решёткой на постаменте. Вокруг неё стояли столики летнего кафе, закрывая собой этот средневековый шедевр. Постояв несколько минут, Даниэль с сожалением оглядывала этот симбиоз древности и современности. Потом, вздохнув, она, не торопясь, пошла дальше.
Неожиданно улица вывела её на небольшую площадь, которая оканчивалась двумя башнями, с которых начинался Карлов мост. Здесь действительно было столпотворение: многочисленные экскурсии и отдельные туристы, говорящие на разных языках и в совершенно немыслимых одеждах, сновали по мосту в неожиданных направлениях. Медленно продвигаясь, Даниэль пыталась рассмотреть скульптуры, стоявшие на мосту. Неожиданность сюжетов объяснялись обрывками русскоговорящих гидов, которых Даниэль удавалось услышать. Её позабавила легенда о статуе распятого Христа, которую вынудили поставить правоверного иудея. Святой в тиаре с посохом воздевал руку в католическом приветствии. Группа женщин, одна из которых держит младенца, а другая как будто молит её о чем-то. Группа из трёх мужчин, центральный из которых был снова в тиаре с каким-то непонятным предметом, напоминающим подсвечник. Из объяснений очередного гида, которые Даниэль удалось уловить, это был какой-то святой Норберт в окружении святого Вацлава, покровителя моста, и Сигизмунда Бургундского. Скульптурная композиция из поражённого мужчины в широкополой шляпе и одеянии времён мушкетеров и развесёлой женщины позади него в одежде из тех же времён ничего не объясняла Даниэль: гида, чтобы рассказать о ней поблизости не нашлось. Три женщины, из которых центральная была в остроконечной короне и с чашей, опирающаяся на миниатюрную башню нижней частью туловища, левая в такой же, но золочёной короне и с крестом, а правая в императорской короне, одной рукой держащая скипетр, другой подающая, видимо, хлеб полуголому бородатому мужчине у себя за спиной, заставили Даниэль задуматься. В латыни она была не сильна, и потому центральную надпись на виньетке она перевести не сумела. Зато имена женщин она разобрала: левая была обозначена с. Маргаритой, правая – с. Елизаветой. Однако, кто они и что символизируют, Даниэль так и не догадалась. Зато скульптурную композицию, изображающую воздвижение креста, а также другую, изображавшую снятие с креста Иисуса, и третью, оплакивание снятого с креста Христа тремя женщинами, Даниэль поняла сразу: такой сюжет был весьма обычен для Средневековья. Ещё позабавила Даниэль скульптурная группа, где центральной частью была женщина в императорской короне, а справа и слева от неё – мужчины, видимо, монахи, один из которых с воздетой рукой пытался ей что-то сказать, другой протягивал книгу. Даниэль прекрасно знала историю, и поэтому сама ситуация, когда мужчины предлагали свои услуги в обучении женщины, пусть и императрицы, показалась ей абсурдной. Великолепный образчик Средневековья: скульптура, изображавшая трёх мужчин, из которых центральный был полуобнажён и держал внушительный крест (три луча, исходящие из его головы, должны были определять его как Христа), одинокая фигура мужчины, опирающегося тоже на крест как на посох, в капюшоне и плаще, простирающего руку к городу за Влтавой, и изваяние, видимо, короля Карла в императорской короне со штандартом под мышкой, сложившего руки и благоговейно глядящего в небо, а так же другая скульптура мужчины в одеянии времён Людовика XIV в окружении львов, стоящего на горке и глядящего сверху вниз на стилизованных и как будто закаменевших в этой самой горке львов. Весьма поучительной была скульптурная группа, где высокий и худой священник благословлял столь же высокого и худого, но со склоненной головой мужчину, держащего на плате книгу и символический город. Две женщины и коленопреклонённый мужчина взирали на него снизу-вверх. А вот статую фривольно стоящего мужчины с раскрытой книжкой, опиравшегося спиной на колонну, которую венчает огромное сердце, Даниэль не поняла. Видимо, она должна была обозначать какого-то алхимика. Зато возле статуи Яна Непомуцкого – мужчины в монашеском одеянии и тиаре с нимбом из звёзд на голове, огромным распятием в левой руке, которое он нянчил словно ребёнка, и огромным пером в правой, - Даниэль заметила огромную толпу людей: барельеф под ней был местами вытерт от многочисленных прикосновений. Как услышала Даниэль сразу со всех сторон, этот барельеф, если к нему прикоснуться, может исполнить любое желание. Странное суеверие: на центральной части барельефа была высечена надпись, описывавшая сцену казни святого, установленного на нём, левая часть изображала мужчину в полном военном снаряжении рыцаря, гладившего собаку, сверкающую от прикосновений жаждущих исполнения желаний (на заднем плане женщина, видимо, молилась в своей комнате), а правая часть изображала женщину, которая прикрывала собой ребёнка от мужчины с мечом (на заднем плане было высечено скидывание несчастного святого с моста). И женщина, и миниатюрный святой тоже блестели от сотен прикосновений. Простояв некоторое время, Даниэль, слегка улыбнувшись, тоже прикоснулась к натёртым частям барельефа. Оглядывая скульптуры, Даниэль дошла до конца моста, прошла между двух башен с фресками внутри, оглядела здание мальтийского ордена со статуей Карла IV перед ним и углубилась в старинные улицы.