Даниэль тоже долго не могла заснуть. Она запретила себе надеяться. Но непрошенные мысли не оставляли её. Наконец сон сморил их обоих, и ничем не потревоженная тишина продлилась до утра.
Проснувшись, они оба не касались прошлого разговора, аккуратно обходя любые темы, могущие привести к нему. Алексей был предупредителен и нежен, пытаясь заполнить последние дни вместе приятными мелочами, чтобы было о чём подумать Даниэль, когда они расстанутся. Она воспринимала всё с обычным спокойствием. Она не собиралась обнадёживать ни себя, ни его.
Долгий переезд из Минска до Москвы они практически не разговаривали. Любая тема могла доставить боль обоим. Потому всю дорогу Алексей держал Даниэль за руку, подставляя плечо, когда она начинала дремать.
Даниэль была ему благодарна за такт и понимание. Она осталась при своём мнении, но ей по-прежнему было приятно его общество. Она чувствовала, что всё более проникается к нему расположением, что ей мучительно будет расстаться с ним, трудно будет забыть его. Это с ней было в первый раз, и немного пугало. Она хотела сохранить холодной голову, но рядом с ним у неё ничего не получалось. Всё её спокойствие, холодность, стойкость, независимость куда-то растворялись, когда он оказывался рядом. Даниэль дивилась себе: она превращалась в ту бесхарактерную восторженную слезливую дурочку, которых всегда осуждала. Это беспокоило, поскольку она не знала, вернётся ли к ней обратно её уравновешенность. Видя, что ничего с собой поделать не может, она решила покориться обстоятельствам и подождать завершения тура.
Уже подъезжая к Москве, Алексей наклонился к ней и сказал:
- Мы приезжаем почти ночью. Транспорт уже или ещё вряд ли ходит. Как ты доберёшься домой?
Даниэль подняла на него глаза.
- Частника возьму.
Он чуть не задохнулся. Нет, он не мог позволить ей так рисковать.
- У меня на стоянке стоит мотоцикл. Если ты не из пугливых, я тебя отвезу.
- А потом? Останетесь ночевать?
Алексей чуть не выругался.
- Если ты пригласишь.
Даниэль задумалась. Мотоцикл в её понимании, это, по сути, мощный велосипед, если говорить по-простому. А с велосипедами у неё не сложились отношения: в детстве всё лето, целых три месяца она почти каждый день пыталась научиться ездить на велосипеде. Но когда однажды вместо отцовской она поцарапала постороннюю машину, за что её отец вынужден был заплатить, он ей запретил о велосипедах даже думать.
- В первый раз встречаю человека, который не может научиться ездить на велосипеде! – бушевал он. Велосипед тогда около года простоял в гараже, пока не был продан соседскому пареньку, давно положившему на него глаз.
А что касается байкеров, их Даниэль считала самоубийцами: о скольких летальных случаях она читала, да и наблюдала сама. Однако гордость не позволяла ей показывать слабость. Она кивнула и лишь спросила:
- А для багажа места хватит?
Алексей улыбнулся, глядя на неё.
- Для твоего – хватит.
Он накрыл её руку своей, и весь остаток пути они провели в молчании.
[1] Лопе де Вега «Собака на сене», действие 3, явление 2 (пер. М. Лозинского).
20
Приехав на площадь Победы, группа постепенно начала редеть: туристы спешили в метро и на вокзалы – разъезжаться по своим городам.
Выйдя с площади, Алексей повел Даниэль к подземной парковке. Свои вещи она несла сама, нахмурившись, когда он только протянул к ним руку.
- Я не калека, - холодно сказала она. – А сумка не так тяжела. Справлюсь сама.
- Я лишь хотел помочь, - обиженно произнёс Алексей.
- Спасибо. Но не нужно.
И теперь, подходя к мотоциклу Алексея, она видела, как загорелись его глаза: он явно скучал по своему «коню». Даниэль рассматривала машину: чёрный, без вычурностей и всяких «прибамбасов», пропорциональный, негромоздкий, элегантный и в то же время производящий впечатление силы и мощи. Невольно она позавидовала Алексею: если бы не её «велосипедный кретинизм», как назвал её неумение ездить отец, она бы, не сомневаясь, накопила бы на байк. Даниэль тут же очнулась: что за мысли? С ума она, что ли, сошла? Даниэль удивлялась самой себе: Алексей сказал, что она в нём перевернула с ног на голову, но и он поколебал её взгляды, раз она, раньше не признававшая байков категорически, сейчас была бы рада сама рассекать на них.