Она несмело улыбнулась, глядя на Даниэль снизу-вверх: женщина была гораздо ниже неё. Сама Даниэль не была гигантом, но рядом с этой миниатюрной женщиной вдруг почувствовала себя нелепой большой тушей.
- Сама не люблю, когда лезут в душу, - сказала женщина, глядя на неё. – От общения с людьми так устаёшь. Каждый норовит тебе выложить всё о себе. А оно мне надо?
Даниэль удивилась. Всё то время, что она наблюдала за этой женщиной, та не подавала вида, что чем-то недовольна. Она была безмятежна, радостна, энергична, заряжая своим настроением окружающих.
- Знаете, сколько сил отнимает быть «зажигалкой»? – спросила женщина, снова внимательно глядя на Даниэль. И, предвосхищая её вопрос, сказала: - Я с разными людьми разная. Могу быть и занудой, и торговкой на базаре, и «гламурной кисой», и ленивой дурой, и истеричкой, вроде вашей дочери. Не знаю, почему так выходит. Может, чувствую настроение окружающих? Меня приглашали в театр, но я не пошла. В жизни играть гораздо интереснее, чем по указке режиссёра. – Она переступила с ноги на ногу. – Жаль, я застала только конец вашего интереснейшего водевиля с дочерью. Руки чесались влепить ей по лицу. – Она виновато улыбнулась, вызвав ответную улыбку Даниэль. Посерьёзнев, она добавила: - А вы хорошо ей ответили – пулей вылетела.
- А настоящая вы какая? – невольно втягиваясь в разговор, спросила Даниэль.
- Как вы, - прямо ответила женщина.
- Вот уж не поверю, - недоверчиво сказала Даниэль.
- Честно. – Женщина снова улыбнулась. – В школе я была застенчива до дрожи в коленях. За что меня одноклассники и третировали. Я же ещё и отличница была. Одинокий забитый ребёнок, который слова лишнего не говорил, потому как боялся, что его слова прозвучат глупо или его поднимут на смех. В старших классах я бояться перестала, потому как поняла, что умею слушать. Чего только мне не рассказывали! Однако быть жилеткой, стеной плача, попом-исповедником или ящиком тайн мне тоже не понравилось. И в институте я забила на всё. Если я кому-то не нужна – не мои проблемы, а их. А общество придурков не нужно мне. И, знаете, как только я перестала думать о других – как бы кого не задеть своими словами, как бы кто плохо на меня ни посмотрел, ни подумал, как бы я некрасиво не выглядела в их глазах, - другие стали искать моего общества с удвоенной силой. Ненужных людей я отсеивала сразу, говоря обо всём прямо. И те, кто от меня чего-то хотел, пугались и испарялись. Жизнь коротка, чтобы тратить её на ненужное. Оставались только те, кто хотел со мной общаться. Да, всякие уроды считают меня хамкой. А мне-то что? Это их проблемы. Зато те, которых ценю я, считают меня приятным человеком. И пусть их мало. Зато это именно то, что нужно мне.
Они помолчали.
- Зачем вы мне это всё говорите? – спросила Даниэль, не глядя на неё.
Женщина улыбнулась, тоже не глядя на неё.
- Ни зачем. Просто заполняю паузу. Говорю, чтобы вы отвлеклись от самокопания и прекратили задаваться вопросом, почему ко мне все лезут.
Даниэль снова невольно улыбнулась: женщина была столь же проницательна, как и она сама.
- А к вам не лезут?
- И ещё как! – Женщина широко улыбнулась, сверкнув великолепными зубами. Даниэль вдруг заметила, что тоже улыбается этой женщине. Та была деликатна и обаятельна. Даниэль почувствовала некоторое расположение к ней. Странное ощущение, поскольку всю жизнь Даниэль была одинока и никому не доверяла. – Но тут уж надо определить, что важно. В этой палате придётся кантоваться не один день. Потому настраивать всех против себя или замыкаться в гордом одиночестве – неумно. А вот развлечься можно. Мария Никифоровна, что учила вас жизни, глупа, как пробка. Потому, когда я с ней беседую, я прямо радуюсь, что она принимает всё всерьёз. Я ей как-то сказала, что у меня есть рецепт приготовления каши из обычных дождевых червей – редчайший китайский деликатес. Так она всерьёз записывать стала!
Женщины рассмеялись.
- А вообще, - сказала женщина, - не обязательно всех впускать в свою душу с улыбкой на лице и распростёртыми объятиями. Чаще достаточно только её на лице и иметь. Большинству этого достаточно. Люди чаще озабочены собой, и обращают внимание на внешнее, чем вникают в чувства и мысли других.
Женщина протянула руку, слегка коснувшись рукава одежды Даниэль.