— Увижу — тогда и поверю, — бросаю я, собирая волосы в хвост.
— Я иду в большой дом позавтракать, чтобы хоть как-то выдержать твой ор. Вернусь раньше, чем ты закончишь с этой полкой, — тру лоб.
— Надо что-то, что впитает весь тот алкоголь? — ухмыляется Коул, показывая свои ямочки и заразительную улыбку.
— Отвали. Это была всего одна ночь.
— Будем надеяться. Последнее, чего мне не хватает — чтобы Джемма на следующей встрече по опеке заявила, что моя младшая сестра надрала ей задницу.
— Прости. Она просто наговорила лишнего. Я не дам ей так про тебя говорить.
— Что именно она сказала? — любопытство в нём вспыхивает моментально.
— Что ты — неплох для перепихона, но что тебе плевать на женщин, ты заботишься только о Мэйбл и никогда не сможешь по-настоящему сделать женщину счастливой.
При этих словах его брови немного расслабляются, и на лице появляется широкая улыбка с ямочками.
— Если это всё, что у неё есть — я переживу. У меня есть главный приз, у меня есть Мэйбс, — он подходит и кладёт руку мне на плечо. — Никаких драк в барах больше, договорились?
— Ладно, обещаю, — киваю я, как провинившийся ребёнок. — И Джинджер передаёт привет, — улыбаюсь я.
— Чёртова Джинджер. Ты вообще замечаешь, что всякий раз, как ты влипаешь в дерьмо — ты с ней? Может, в следующий раз погуляешь с кем-то другим? И поаккуратнее с сангрией по воскресеньям, а?
— Спасибо за совет. Я тоже забуду, как ты однажды вернулся домой в одних боксерах и босиком после свадьбы Джейсона Хэндлера, — поддеваю я.
— Это было десять лет назад, дай мне уже покой, — кричит он мне вслед, когда я выскальзываю за дверь своей хижины.
Когда я захожу в большой дом, там довольно тихо. Из кухни доносится песня Джона Прайна. Там я нахожу маму в легинсах для йоги и с длинным светлым хвостом, как у меня.
— Доброе утро, мама Джо, — хриплю я.
— Утро, детка, — говорит мама, оборачиваясь ко мне через плечо. — Уф… выглядишь как вино и плохие решения.
Я только стону в ответ.
— Жарю бекон и яйца. Подумала, тебе это пригодится после вчерашнего.
Наливаю себе чашку горячего кофе.
— Пожалуйста.
Сажусь за кухонный остров, как раз в тот момент, когда начинает звонить телефон. Я утыкаюсь лицом в ладони. Второй звонок от Эндрю за день, и на часах только девять утра. Я отключаю звук и делаю глоток кофе.
— Тебе всё равно придётся с ним поговорить, иначе он не отстанет. Ты не сможешь вечно бегать от него. Просто скажи ему, что он никчёмный ублюдок, — говорит мама, переворачивая бекон на сковородке.
Телефон снова загорается, прежде чем я успеваю ей ответить.
— Ладно! — сдаюсь я, вставая с телефоном. — Пойду, поговорю на веранде.
— Возьми Харли с собой, надень поводок, а то он унесётся на полпути к северному полю. И недолго, всё будет готово минут через пятнадцать.
Её слова не успевают затихнуть, как Харли уже возле моих ног, ожидающе смотрит. Я пристёгиваю поводок к его ошейнику и отвечаю Эндрю, зажав телефон между щекой и плечом.
— Эндрю, — говорю я, подводя собаку к двери.
— Ты не сможешь вечно меня избегать, Сесилия. Ты доказала свою точку зрения. Пора возвращаться домой.
Тёплое июльское солнце касается моего лица, пока я выхожу на широкую крытую веранду, пытаясь удержать и Харли, и чашку кофе.
— Я не вернусь, Эндрю. Между нами всё кончено, — говорю я спокойно и ровно.
— Да ни хрена! У нас тут жизнь, друзья, мы помолвлены, ради всего святого!
Я уже на грани, когда поводок Харли обвивается вокруг моей лодыжки, и я падаю навзничь прямо в пижаме. Телефон и чашка кофе летят в стороны, к счастью, большая часть обжигающей жидкости попадает на траву, а не на меня.
— Харли! — кричу я, когда он вырывается из моих рук и мчится по двору. Я пытаюсь сесть, но голова кружится. Я что, ударилась? Ага. Точно ударилась.
— Чёрт побери, Рэй, ты в порядке? — раздаётся знакомый, глубокий голос Нэша, который подскакивает ко мне.
Сильные руки подхватывают меня снизу и усаживают.
— Ты ударилась головой? — чувствую, как его ладонь мягко прижимается к затылку, ощупывая на наличие повреждений.
Его большие пальцы — тёплые, и это ощущение приятно.
— Кажется, да… но не сильно… — бормочу я, недоумевая, откуда, чёрт возьми, Нэш Картер взялся у меня на лужайке в девять утра.
— Сесилия? — доносится приглушённый крик Эндрю с моего телефона, валяющегося в траве.
Нэш поднимает телефон, лицо его мрачное, челюсть напряжена, но взгляд всё ещё на мне.