Её слова снова и снова крутились в голове, как плёнка — «Любовь может быть сегодня, а завтра исчезнуть, как дым». Эти слова, вместе с горячим душем и бутылкой «Геторейд», быстро привели меня в чувство. Я собрался, позвонил семье и направился на ранчо, готовый рискнуть всем и выложить всё на стол.
Был самый обычный понедельник, когда я вошёл в дом, только на этот раз я попросил маму Джо пригласить Джинджер и Оливию. Я был должен им всем, каждому из них, и собирался высказаться.
Уэйд буркнул что-то, когда увидел меня, но Коул выглядел безразличным. Он налил мне бурбона, подвинул стакан через кухонный остров. Хотя пить в похмельном состоянии было последнее, чего мне хотелось, я взял, стукнул стакан о стол, а потом чокнулся с ним — за Уайатта.
— Мэйбел сегодня у Джеммы, так что, если хочешь поговорить, слово за тобой. Мне не понравилось, когда Уэйд сказал, но сейчас, если докажешь, что серьёзен, думаю, ты можешь быть хорош для Сиси, — сказал Коул мне вполголоса.
Я кивнул, благодарный за маленький аванс доверия.
Оглядел людей, которых люблю как семью — всех, даже чёртову занозу Джинджер Дэнфорт, и выложил всё начистоту.
— Дай одну хорошую причину, чтобы не врезать тебе, Нэш, — начала Джинджер.
— Полегче, боец, — пробормотал Коул, и она тут же стукнула его по плечу.
Я прочистил горло и взял под контроль всю комнату, все взгляды были на мне. Я знал, что нужно начать с громкой ноты.
— Я заслужил. И должен был сказать вам всё раньше, но я, чёрт возьми, люблю её. Не ожидал, что вообще кого-то полюблю. Это не интрижка. Сиси — моё всё. Она моё будущее, — я посмотрел прямо на Уэйда. — Она для меня всё, и теперь я боюсь, что мог потерять её, промолчав, когда ты тогда вошёл.
— Ты её не потерял, — встряла Джинджер с другого конца стола. — Ей хреново в Сиэтле. Я слышала в её голосе сегодня утром, когда говорила с ней. Она надеется, что ты, чёрт возьми, образумишься, когда она вернётся в среду.
— Я тоже так подумала, — добавила Оливия. — Как будто она просто дожидается, чтобы вернуться домой. Сказала, что не ожидала, насколько неуютно будет в той квартире.
У меня сжалось сердце от самой мысли, что Сиси может быть хоть как-то не в своей тарелке.
— Простите, что мы не сказали вам, когда всё началось, но никто из нас не мог предсказать, что будет. Я всех вас люблю, вы — моя семья, и, чёрт, я люблю ту прекрасную искру, что зажигает меня, как светлячок в ночи, сильнее, чем кого-либо и что-либо. Хочу, чтобы вы понимали мои намерения. Я лечу в Сиэтл. Я больше не хочу оставлять Сиси одну. Она никогда ничего не будет проходить в одиночку. Я ни на секунду не доверяю этому ублюдку Эндрю. Не могу объяснить, но нутром чую, с поездкой что-то не так.
Рука мамы Джо легла на стол и прикрыла мою как могла своей натруженной ладонью.
— Люблю тебя, как родного сына, Нэш. Нет на свете мужчины, с кем я чувствовала бы себя спокойнее, зная, что он любит мою девочку. И знаю, Уайатт сказал бы то же самое, будь он здесь. У тебя есть наше благословение.
Я накрыл её руку своей и посмотрел на Уэйда.
— Прости, брат. Прости, что тебе пришлось узнать так. И больше всего прости, что я тогда промолчал.
Уэйд подался вперёд.
— Лучше бы ты был тем самым надёжным мужиком, который ей нужен. То, что я знаю тебя всю жизнь, не значит, что я не врежу тебе, если придётся, — скривился он.
— Если я всё запорю, буду только за, — усмехнулся я.
— И без всяких там ваших нежностей на людях. Я хочу сохранять аппетит, когда вижу вас вместе, — добавил Коул, передёрнувшись, за что тут же получил ещё один удар от Джинджер.
— То, что ты способен только на эмоции уровня «трахаться и гулять», не значит, что все остальные должны прятать свою любовь. Я считаю это красивым, — она улыбнулась мне, и я почти начал её немного уважать.
— Ага, закрой рот, мальчик. Это мило, — заметила мама Джо Коулу, а потом шепнула мне: — У тебя её сердце, мальчик. Береги его.
Я кивнул, проигнорировав жжение в переносице от слов женщины, что уже полжизни была мне, по сути, матерью.
— Вот же… — Уэйд удивил нас всех, когда его вечно мрачная мина сменилась широкой улыбкой.
Я вижу, как Уэйд так улыбается, может, раз-два в год.
— Не рассчитывай, что я прямо уж остепенюсь сразу за тобой.
Я улыбнулся в ответ, вспомнив наш разговор в амбаре в начале лета.
«Он остепенится, когда я это сделаю».
— Лучше начинай, дружище, — усмехнулся я, когда он стукнул меня по плечу.