— Я уже решил, что мы все просто пытаемся дотянуться до той любви, что была у мамы с папой. А такой любви уже не существует. Люди стали слишком эгоистичными. Кто знает, может, нам просто суждено быть одинокими.
— Нет, просто нужно встретить того самого человека, — говорю я, звуча при этом куда более романтично, чем обычно.
— Слушай, философ, — смех Уэйда гремит в тихом сарае. — Настоящий лицемер в вопросах отношений. Знаешь, что, я остепенюсь, когда это сделаешь ты, — смеётся он, и я тоже.
Мы оба знаем, что у меня нет никакого желания остепеняться или к кому-то привязываться, не после того, как понял, что всё можно потерять за один вдох.
— Ну, будем надеяться, что Сиси найдёт кого-то получше, чем её последний выбор. Все должны учиться на своих ошибках. Но вот что скажу, хорошо знать, что ты за неё горой. С нами тремя рядом он вряд ли когда-нибудь сунется сюда снова, — говорит Уэйд.
— Это будет возвращение «Хорошего, плохого и злого», — смеюсь я, вытирая лоб и вспоминая, как нас троих называли, когда мы вляпывались в дерьмо или раздавали его.
— Нам придётся только уговорить вернуться мистера Законник-Шериф, а это может быть непросто, — добавляю я.
Уэйд думает пару секунд.
— Не, у нас теперь есть Мэйбс. Она бы любому из нас дала фору.
— Тут ты прав, — отвечаю я, пока мы в тишине заканчиваем утреннюю работу.
Кухня в большом доме тихая и залита солнцем, когда я, спустя два часа, наливаю себе кофе, чтобы хоть как-то попытаться проснуться. Утро буквально выносит мне мозг, а впереди ещё целый день тренировок и встреч в «Олимпии». Джо повезла Мэйбл в школу, у Коула двойная смена, а Уэйд уже занялся следующим делом — тренирует с Сэм. Я беру свежеиспеченный скон и сажусь с кружкой дымящегося напитка за кухонный стол, любуясь видом на гору Шугарленд за домом. Мне просто нужно пять минут, чтобы прочистить голову. Но их мне не дают. Входная дверь распахивается, и внутрь заходит заспанная Сиси, потирая глаза, ещё не осознав, что я здесь.
Те десять секунд, что я наблюдаю за ней, пока она меня не заметила, кажутся слишком интимными. Я должен что-то сказать, но не могу. Не могу себя заставить. На ней розовые шёлковые пижамные шортики, струящиеся, как вода, по загорелым, гладким бёдрам. Одна только мысль о том, как я просовываю под них руки, уже заставляет член твердеть в джинсах. К маечке в тон, облегающей идеальную грудь, нет никакого лифчика, и теперь её торчащие соски ясно видны. Её волосы в полном беспорядке, волнами спадают на плечи. Сиси по утрам — вообще другая лига. Она не женщина — она, чёрт побери, событие. Единственное место, где она могла бы выглядеть ещё лучше — на моих простынях подо мной, крича моё…
— Господи, Нэш! — она подпрыгивает, заметив меня.
Обычно я бы встал, но сейчас физически не могу, так что просто отпиваю кофе и делаю вид, что под столом у меня всё в порядке.
— Не знал, что это ты, — говорю я. — Подумал, Уэйд вернулся.
Она зевает и прикрывает грудь коротким халатом, но уже поздно, образ, который она только что подарила мне, теперь навсегда запечатлён в моём сознании.
— У меня пока нет кофеварки, так что ты получаешь меня, а не брата.
Она встаёт на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки. Я слежу за её рукой, замечаю кружку, до которой ей не достать, и наконец могу встать, подойдя к ней вплотную.
— Не достанешь, коротышка, — говорю, доставая кружку и ставя перед ней на стол.
Я почти обнимаю её в этом положении, и мне слишком нравится. Это идёт вразрез с моим самоконтролем, но я отступаю назад.
— Садись, — говорю я.
Она смотрит на меня с видом «не указывай мне, что делать». Я наклоняю голову набок.
— Раз уж ты была не одета для гостей, — добавляю я. — Я сам тебе налью кофе.
Она ещё сильнее запахивает халат. Она знает, что я прав. Чего я не говорю, так того, что у меня не было секса уже больше года, а её задница в этих шортах — просто испытание для всех моих моральных принципов.
— Ну, я не ожидала увидеть в своей кухне какого-то ковбоя по совместительству.
— Дорогуша, это кухня для всех.
— Я стараюсь снова к этому привыкнуть, — говорит она и всё-таки садится за стол.
— Всё ещё две порции сливок и ложка сахара? — спрашиваю.
— Удивлена, что ты помнишь. Да, спасибо.
Честно говоря, есть мало чего я не помню о Сиси. Я ставлю перед ней кружку «Дерби Кентукки». Прямо вижу, как Уайатт сидит за этим столом, потягивая из неё кофе в любой другой день.
— Я никогда не забуду тот день. А ты? — спрашиваю, возвращаясь на своё место.
— Как я могла забыть? — отвечает она, и я улыбаюсь.