— Вот, это уже ближе к моему настрою, — говорит Сиси, и я невольно фыркаю вслух.
Мгновенно жалею об этом. Обе женщины смотрят на меня с осуждением.
— Только не говори, что ты, из всех людей, будешь меня стыдить, Нэш Картер, — смеётся Сиси, ставя руки на бёдра.
«Этот рот у неё...»
Санни заливается хохотом.
— Да вовсе нет, — говорю я, прочищая горло, пятясь назад. — Просто... не лучшая идея связываться с кем-то из команды по организации фестиваля. Всё должно пройти гладко.
— О да, ты прав. — Сиси кивает. — Твоё святое правило.
Она изображает кавычки в воздухе, а потом хлопает меня по плечу и возвращается к своему столу.
— Ага, — бурчу я, пока Санни хихикает.
Я встаю и прощаюсь с обеими. Нужно срочно выбраться отсюда. Только две мысли в голове — как можно скорее использовать тот номер, что дал мне Коул, и убедиться, что каждый мужик в этом городе задействован в организации фестиваля, чтобы для Сиси никто не остался «в наличии».
Глава 17
Я чудом удерживаю себя от того, чтобы не трогать её следующие три недели, или, как выразилась Санни, «держу штаны застёгнутыми». И хоть это и требует титанических усилий, в глубине души я знаю — она права.
Сиси очаровала не только муниципалитет, но и всех местных бизнесменов. На сегодняшний день уже тридцать семь местных ремесленников из города и окрестностей согласились участвовать и пожертвовать крупную часть выручки в фонд «Лайтнингс».
Проводить каждый день с Сиси — худшая из всех пыток. Та, от которой я сгораю… и при этом бегу к ней каждое чёртово утро. Если её внешности по утрам — смесь горячей бухгалтерши и наивной студентки, было бы недостаточно, то её ум — главное, что в ней возбуждает. Её идеи умны и проработаны. Меньше чем за месяц она организовала архив, отправила бумаги на оцифровку и почти навела порядок в бухгалтерской системе.
Когда рядом Сиси — всё ярче. Всё интереснее. Словно солнце светит прямо в офис. Уверен, что Санни скоро предложит её усыновить. Они сдружились и теперь называют себя «Тельма и Луиза». Они приносят друг другу книги и выпечку, чёрт побери. У Санни не так много друзей с тех пор, как умер её муж, и видеть, как Сиси смеётся с ней каждый день, интересуется её внуками — пожалуй, самая трогательная хрень, которую я когда-либо наблюдал.
Мы собираемся перекрыть всю Мэйн-стрит и часть Декер-Лейн. Уэйд и Коул тоже вызвались помочь, а «Сильвер Пайнс» пожертвовали урок верховой езды для аукциона.
Многие мои действующие и бывшие (но всё ещё звёздные) товарищи по НХЛ проявили интерес — будут автограф-сессии, встречи. Кори Кейн, например, до сих пор играет за «Нэшвилл Предаторз» и привлекает толпы поклонников. Он поможет мне проводить конкурс на лучший бросок. Синтетический лёд уже заказан, в конце августа в Кентукки всё ещё адская жара. Часть активностей будет на парковке центра, и возможно, мы даже соберём команду. Идея Сиси — матч «Профи против Города», с участием полицейских, пожарных и всех, кто захочет сразиться с нами.
Я выпрыгиваю из пикапа и направляюсь внутрь. У меня нет лагерей на этой неделе, а Крис ведёт все занятия, чтобы я мог сосредоточиться на организации фестиваля вместе с Сиси и Санни.
Сиси сегодня работает, хотя обычно по понедельникам у неё выходной — у нас встреча с муниципалитетом, будем оформлять разрешение, и обсуждать зонирование. И, признаюсь честно, я жду этого гораздо сильнее, чем стоило бы.
Я ловлю себя на мысли, в чём она будет, как уложит волосы, и понимаю, что веду себя как влюблённый подросток. Я перестал себя за это ругать. Невозможно, чтобы мужчина не был увлечён Сиси Эшби, вот с чем я смирился. Становится хоть немного легче представлять, как она стаскивает с себя эти шёлковые блузки, обтягивающие идеальную грудь, пока я дрочу в душе почти каждый вечер после рабочего дня рядом с ней. Я воображаю её полные губы на себе — не свою ладонь. Её стоны, когда я вхожу в неё сзади, держу за волосы. За почти месяц рядом с ней я накопил много фантазий.
Когда я влетаю в «Олимпию», здесь уже вовсю кипит жизнь. Эйвери тренирует фигуристов на первой арене, Крис с помощником ведут силовое катание на второй, дети бегают повсюду. Бывают дни, когда всё ощущается даже важнее, чем моя карьера в НХЛ. Словно я отдаю должное себе в детстве. Были времена, когда мои родители еле справлялись, и если бы тогда существовало что-то подобное, то было бы целым миром для нас. Обычное чувство вины снова накрывает, как всегда, когда думаю обо всём, на что пошли мои родители ради хоккея. По сути, они даже умерли из-за этого.