Мама обустроила всё так, будто я здесь живу уже сто лет — с декоративными свечами, подушками и журналами на кофейном столике в гостиной. Здесь всего одна спальня и одна ванная с тёмными деревянными стенами, но это идеальное место для новых начинаний.
Раньше, в старые добрые времена, на нашем ранчо жило сразу несколько тренеров по лошадям, особенно в дерби-годы папы. Последние десять лет всем заправляет Уэйд, так что теперь две из этих хижин стоят пустыми, ведь Коул живёт в городе со своей дочкой, моей любимицей, семилетней племянницей Мэйбл.
Я осматриваю себя в зеркало во полный рост, которое мы перетащили в гостиную специально для этого импровизированного модного показа.
Я кряхчу и ворчу, задаваясь вопросом — я правда пойду в этом? Джинсовая мини-юбка, подол которой я всё время тяну вниз, чтобы она хотя бы прикрывала середину бёдер, и красный кружевной топ Джинджер, в который моя грудь едва влезает.
Природа наградила и наказала меня ранним развитием, но сейчас я хотя бы привыкла к своим формам. Я поправляю слои ожерелий и большие золотые кольца в ушах — тоже выбор Джинджер. Она уложила мои длинные волосы в мягкие светло-русые волны и локоны. У меня никогда не было столько лака на голове, даже на выпускном.
— Чего-то не хватает, — говорит Джинджер, прикусывая нижнюю губу. — Сними сандалии, — приказывает она, подняв один палец с французским маникюром.
— Остальная обувь не распакована...
— Не мешай моему творческому потоку, просто сними их.
Она стягивает с себя свои светлые «Лучезе» и кидает их мне. Мы делимся обувью с седьмого класса.
— Вот, — говорит она. — Надень сначала вот это.
И бросает мне пару высоких светлых носков с кровати.
— Ты, правда, хочешь, чтобы я надела твоих любимцев? — уточняю я.
Она редко расстаётся с этими сапогами.
— Да. Сегодня они нужнее тебе, чем мне.
Я делаю, как она сказала: натягиваю носки, затем сапоги, и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на результат.
— Да! Прям как Долли, если бы у неё была грудь поменьше, — подмигивает она, и я швыряю в неё подушку с дивана.
— Прям как Долли, — бурчу себе под нос, глядя на отражение в зеркале.
Джинджер целует маму Джо в щёку и поворачивается ко мне.
— Ну, всё, готовься к сангрии и сомнительным решениям!
Она натягивает мои сандалии, берёт меня под руку и тащит к выходу.
Солнце только-только собирается садиться, когда мы садимся в машину и машем маме, которая всё ещё стоит на крыльце моей хижины.
— Пока, мама! — кричу я в окно.
— Веселитесь, девочки! Разбивайте сердца, но не нарушайте закон!
Я хихикаю и качаю головой, пока мы заводим машину, и в колонках начинает петь Джейсон Олдин.
Я так далеко от Сиэтла, и впервые с того момента, как приняла решение уйти от Эндрю, я чувствую себя полностью, абсолютно свободной.
«Конь&Бочка» кипит из-за женщин со всего города и нескольких смельчаков-мужчин, которые не хотят упустить возможность выпить пива после ужина. День воскресной сангрии — стал ритуалом в Лорел-Крик столько, сколько я себя помню. Это вечер только для девчонок — играет лучшая кантри-музыка через винтажную звуковую систему, мы танцуем, сплетничаем и наслаждаемся дешёвыми напитками, особенно фирменной сангрией. Весь город знает — не стоит ждать отличного обслуживания от женщин по понедельникам в Лорел-Крик. Велика вероятность, что они ещё немного похмеляются.
Сегодняшняя толпа не разочаровывает. Заведение забито до отказа, и мы с девчонками втиснуты в угол единственного ковбойского бара в Лорел-Крик. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я была здесь в последний раз, но, кажется, мало что изменилось, разве что полы теперь из свежей сосны. Я оглядываюсь и замечаю старинные жестяные таблички, украшающие всю заднюю стену над сценой, где по пятницам и субботам играют местные группы. Пустые бутылки «Джек Дэниелс» переделаны в настенные светильники и висят на фоне тёмных деревянных стен. В уютных кабинках над столами — тусклые люстры, а в центре просторного зала — большой танцпол. Вся восточная стена — бар с неоновыми огоньками, а по центру сверкает наш городской талисман — Арчибальд Тигр, огромный неоновый тигр в виде своеобразного святилища.
— Кто-нибудь напомнит мне, какого чёрта тут висит этот гигантский тигр? Он меня пугает, будто он реально на меня смотрит, — спрашивает Эйвери Поуп, самая новая и младшая в нашей компании.