— Значит, я бросаю тебя после почти восьми лет, разрываю помолвку, а ты переживаешь, что скажут люди?
Его безжизненные бледно-голубые глаза смотрят сквозь меня, как будто он действительно не может понять, почему я принимаю решение уйти, пока он потягивает кофе.
— Ну, конечно. У нас есть имидж. Тебе вообще не важно, что скажут Рэйчел и Ленора? И что ты сказала женщинам из приюта? Они все знают, что ты переехала сюда насовсем, в эту деревенскую глушь, чтобы работать где? В магазине на углу?
Я чувствую, как ярость просачивается в мои кости от его наглой оценки моей жизни здесь и людей этого города. Не говоря уже о том, что он, по всей видимости, делает вид, будто я просто в отпуске, а не живу тут теперь постоянно, перед общими знакомыми из Сиэтла. У меня ощущение, будто я смотрю на свою прошлую жизнь со стороны. И не могу поверить, что всё время мирилась с этим.
— Пошёл ты, Эндрю, — шиплю я. — Мы закончили. Я не вернусь и мне плевать, что там думают эти твои женщины. Они никогда не были моими подругами, а Эми из приюта знает всё. И теперь я скажу это один раз — перестань быть таким невежественным в отношении моей семьи и этого города, иначе встреча окончена. Ты хотел всё уладить, давай уладим. Мы должны продать квартиру, и мне нужны мои личные вещи.
Он в ярости. Его эго не может переварить отказ. Эндрю привык к миру, где все расстилаются перед ним, и то, что я сопротивляюсь, вызывает у него пену у рта. Я вижу это в его взгляде, когда он говорит:
— Значит, ты останешься здесь, Сесилия? И правда будешь работать в этом захолустном магазине? Здесь даже применить твой диплом негде. У них едва ли есть супермаркет, — он фыркает с отвращением. — Ты собираешься отказаться от всего, что я тебе дал… ради этого?
Он размахивает руками, указывая на кофейню, которую я всегда любила.
У меня с этим местом связано столько воспоминаний, что не сосчитать, а он об этом даже не догадывается. Он никогда не пытался узнать что-то о моей жизни до него, о моём прошлом. Он ничего обо мне не знает. Только то, что я — красивая картинка рядом с ним, которая может мило улыбаться его коллегам.
Я откидываюсь в кресле. Всё. Проснулась. Я заслуживаю гораздо большего.
«Попробуй только, ублюдок так не считать».
— Да, Эндрю, именно это я и собираюсь сделать, — спокойно говорю я, игнорируя его оскорбления. — Я посмотрела сравнимые продажи. Думаю, за квартиру мы сможем выручить полтора миллиона.
Мой голос тихий и ровный, чтобы он понял, что не сможет меня задеть. Но он меня не слушает.
Если я правильно распознаю выражение его лица, он вот-вот станет по-настоящему мерзким.
Он откидывается в кресле и скрещивает руки на груди. Из его горла вырывается отвратительный смешок, я ещё никогда так его не ненавидела.
— Знаешь, с тех пор как умер твой отец, ты стала настоящей холодной сукой.
Я замираю от его слов, а потом всё перед глазами заливает красным.
Пара за соседним столом перестаёт разговаривать и оборачивается на нас. Уверена, мужчина, который уставился на меня, работает в аптеке и знает мою маму. Я наклоняюсь вперёд, но мне плевать, слышат ли они.
— Никогда, слышишь, никогда больше не говори о моём отце.
Я чувствую, как глаза наполняются слезами, но силой воли загоняю их обратно. Я должна оставаться сильной. Я не позволю Эндрю получить удовольствие от моих слёз.
— Между нами всё кончено. Если понадобится, я найму адвоката. Но больше не звони мне и не пиши. Мы будем общаться только по электронной почте, так будет меньше споров. Мы продадим квартиру и пойдём разными дорогами. Если ты не позвонишь риелтору в течение недели, это сделаю я.
Я пытаюсь встать, но он хватает меня за руку. И я вижу в его глазах то, чего никогда раньше не видела — страх. Он боится. Он обращался со мной как с мусором и использовал меня последние пять лет, но теперь боится, боится за свою репутацию настолько, что готов провести жизнь в браке с нелюбимой. К счастью для него, я умнее.
— Отпусти мою руку.
— Сесилия, пожалуйста… — умоляет он. — Дай мне ещё один шанс.
— Эндрю, этот корабль уплыл давно, — усмехаюсь я и вырываю руку, бросая двадцатку на стол — на чай. Надеюсь, сотрудники кафе не слишком разнесут слухи о сцене, которую мы устроили.
Я разворачиваюсь и выхожу, не говоря больше ни слова. Но он, конечно, идёт за мной.
Я выталкиваю дверь и оказываюсь под тёплым июльским дождём, сожалея, что не нашла место для парковки поближе. Иду, проверяю дорогу, пока он плетётся позади.
— Ты могла бы просто поговорить со мной, а не убегать. Откуда мне было знать, что ты несчастлива?