Я быстро принимаю душ, вдыхая клубничный аромат Сиси, который всё ещё держится на моей коже, надеваю джинсы и свежую белую футболку с длинным рукавом и сразу выезжаю в кафе. Едва покидаю двор, как в колонках начинает играть Шанайя Твин — «Whose Bed Have Your Boots Been Under?». Я еду и пою каждое чёртово слово с самой глупой улыбкой на лице, вспоминая, как Сиси танцевала под неё в пабе в воскресенье.
«Я абсолютно, безнадёжно пропал».
К девяти я приезжаю в офис, ставлю кофе и пончик с сахарной пудрой на стол Санни и беру документы, которые она оставила мне для ознакомления.
— Ты насвистываешь, — говорит она, смотря на меня подозрительно.
Я поднимаю глаза.
«Правда?»
— Бокс на Мейн-стрит поднял тебе настроение, босс? — откидывается она в кресле, скрещивая руки на груди.
— Иисусе, сплетни тут разносятся с молниеносной скоростью, — говорю я, поворачиваясь к выходу. — Сиси уже пришла? Я не видел её машину.
— Я прямо здесь, — говорит она, входя в офис Санни. — Есть что-то для меня, босс?
Чёрт. Почему она должна выглядеть как воплощение секса? Её обычно волнистые волосы сегодня прямые, густо струятся по спине. На ней тёмно-зелёное платье — точь-в-точь как её глаза. Верх — с высоким воротом, свободный крой, но он облегает её тонкую талию, как и рукава, свободные, с манжетами на запястьях. А низ — просто убийственный. Он облегает весь низ тела до колен, подчёркивая каждый изгиб.
Я подбираю челюсть с пола и протягиваю ей коробку со всеми возможными пирожными из «Сладкого пряника». В голове всплывает видение её аппетитной попки у меня в руках прошлой ночью. Я отвожу взгляд, чтобы не получить стояк посреди рабочего утра.
— Спасибо, — ухмыляется Сиси и выходит из офиса, откидывая волосы за плечо.
Я поворачиваюсь, чтобы пойти за ней, и машу Санни на прощание. Она смотрит на меня, покачивая головой, как осуждающая мать.
— Не смог, да, босс?
— Границы, Санни. Наслаждайся своим пончиком, — отвечаю, ускользая из её офиса.
— Мгм, — слышу за спиной.
Глава 30
После длинной череды звонков, на которые мне нужно было ответить, я наконец-то нахожу время поесть. Уверена, выгляжу сейчас, как влюблённая четырнадцатилетняя школьница, открывая коробку со вкусняшками из «Сладкого пряника». Он купил всё. Каждую чёртову булочку, которая у них есть. На внутренней стороне крышки коробки он нарисовал отвратительно корявого кота и подписал: «мирное предложение». Что за мужчина.
Я начинаю смеяться, достаю датский пирог с кленовым сиропом и пеканом и с удовольствием откусываю. Телефон жужжит на столе.
Джинджер: «Эйвери говорит, что определённый ковбой на полставки — горячий босс, сегодня утром в кладовке для оборудования напевал Шанайя Твин. Интересно, с чего бы это?»
Я краснею и откидываюсь на спинку стула.
Я: «А кто бы не пел Шанайю?»
Лив: «Есть только две причины, по которым мужчины напевают — либо они только что переспали с кем-то, либо думают, что скоро переспят».
Джинджер: «Ну что, детка, по шкале от банана до баклажана — о чём мы говорим?»
Я: «Разве, ты не занята сегодня, а?»
Джинджер игнорирует мой вопрос.
Джинджер: «Меняем планы на вечер — никакой хот-йоги, я приду на твою вечеринку. Передай Мейбл, что хочу маникюр и педикюр. Цвет — вишнёвый».
Лив: «Я тоже не пропущу. Буду в семь. Принесу вино и шоколад».
Я: «Вам нужно найти хобби. И не забудьте про розовое — это же розовая вечеринка».
Джинджер: «У меня нет ничего розового».
Я: «Верю в твою креативность. До встречи в семь».
Лив: «Я ставлю на баклажан».
Я: «Всё, пока».
Я опускаю голову в ладони. Ну и где же мой день на размышления?
Я: «Мейбс всё ещё ждёт нашу ночёвку?»
Коул: «Она не перестаёт говорить об этом уже два дня».
Я: «Окей, буду в шесть, ужин беру на себя».
Коул: «Ты в порядке? Слышал, Эндрю вчера приезжал».
Я: «Да. Кажется, весь город соединён между собой банками и верёвочками».