Я продолжаю наливать виски и мешать кувшины сангрии, пока Сиси через час после появления не выходит на танцпол, покачиваясь от выпитого, вместе с Оливией и Джинджер — «не-ангелы Чарли», как мы с братьями Эшби их раньше называли, потому что вытаскивали их из любых возможных передряг. Подбирали с вечеринок, когда они бухали ещё в старших классах, прикрывали, когда они курили травку и чуть не сожгли, мать его, дом, пытаясь пожарить блины. Эти девчонки — была «работа на полный день». Я вытираю барную стойку и думаю, какого чёрта Сиси вообще здесь. Последнее, что я о ней слышал — она была помолвлена с каким-то супер-адвокатом в Сиэтле.
Я не могу не улыбнуться, глядя на неё. Сейчас она выглядит так, будто находится максимально далеко от Сиэтла — три бокала сангрии в дали от тонкого, условного поводка своего жениха и Morgan Wallen в колонках. Там, на танцполе, она олицетворяет юг, она — Кентукки. Я пополняю стаканы за баром, когда начинает играть Shania Twain — «Man! I Feel Like a Woman», и толпа взрывается. Это их грёбаный гимн.
Перед глазами всплывает образ Сиси с брекетами и длинной косой, танцующей в гостиной у Эшби под тур «Rock This Country». Я невольно улыбаюсь при воспоминании — она всегда начинала попадать в ритм, а потом врезалась во что-нибудь и материлась.
— Общительный сегодня? — спрашивает Ашер, мой бармен по выходным, заметив, что я веду себя не как обычно.
Он приехал из Нью-Йорка, чтобы возглавить пожарную часть Лорел-Крик, и работает у меня с тех пор, как я приобрёл бар. Не скажу, зачем он подрабатывает у меня в выходные, но он молчаливый, всегда трезвый и выглядит так, что сам чёрт его побоится, а значит, порядок в зале гарантирован, пока он за стойкой.
Я улыбаюсь ему. Обычно я только выглядываю из офиса время от времени, особенно по воскресеньям. Но он один из тех мужчин, что замечают всё, наверное, поэтому он и хороший пожарный.
— Да, просто приглядываю за младшей сестричкой Уэйда и Коула Эшби, — говорю я, кивая в её сторону.
Ашер смотрит на девчонок.
— Так вот она какая, Сиси Эшби, да? — говорит Ашер, оценивая её взглядом, хоть и без всякой угрозы, но меня это всё равно бесит.
Я так и не смог раскусить этого парня, даже спустя четыре месяца работы с ним, сколько бы ни пытался.
— Не хочу тебя расстраивать, но за ней следит каждый мужик в этом баре. Нет ничего более заметного для подвыпивших мужчин, чем красивая новая улыбка.
Я стискиваю зубы и снова смотрю в её сторону. В голове опять крутится идея вытащить её наружу и накинуть на неё куртку, пока я с усилием отвожу глаза, стараясь не замечать изгиб талии, переходящий в плавный прогиб спины, и то, как густые длинные волосы касаются этой точки. Сейчас она точно не выглядит неуклюжей, как раньше, она двигается в такт музыке плавно и уверенно. Времена изменились.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь вернуться в офис, чтобы прекратить чувствовать себя извращённым ублюдком, в толпе начинается форменный бардак, и наши местные «не-ангелы Чарли» — снова в эпицентре. Приходится идти прямо на танцпол.
— Тебе повезло, что я не вышибла эту сальную ухмылку с твоей поганой рожи, Джемма! — слышу я, как орёт Сиси, когда подхожу.
Южный акцент вернулся во всей красе. В её изумрудных глазах пылает кентуккийский огонь, пока Оливия держит её за руки.
— Какая мать говорит своей дочери, что приедет навестить её, а потом тратит единственный вечер, шатаясь по кабакам? — выплёвывает она.
— Говорит девица, которая сидела в кабинке рядом и всосала уже второй кувшин, — огрызается Джемма.
Джемма — та ещё заноза и бывшая жена Коула. По сути, она свалила Мэйбл на Коула на полный рабочий день ещё два года назад, пока сама второй раз проживает свою молодость. Эти двое, с парой кувшинов алкоголя внутри — просто катастрофа с отсрочкой.
— У меня нет замечательной дочери, с которой я могла бы проводить время. А у тебя — есть.
— Ну же, милая, она того не стоит, — Джинджер наклоняется к уху Сиси.
— Пусть утонет в своём саможалении и разбитых мечтах. Всё равно она никчёмная шлюха, променяла Коула на половину города, — Джинджер кладёт руку Джемме на плечо. — Правда, ведь, дорогуша?
Джинджер мило улыбается, прямо перед тем как Джемма кидается на неё.
«Чёрт побери».
Начинается вихрь ногтей и разлетающихся волос, и я врываюсь в самую гущу, оттаскивая Джинджер и Сиси от Джеммы, пока Виктор, мой вышибала, удерживает Оливию.